READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Нейтринная гонка (Neutrino Drag)

Нейтринная гонка (Neutrino Drag)

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Джейн Мэнсфилд и Пифагор. Уолт Дисней и Дева Мария. Великаны с тонкой душой — и злобные ведьмочки-тинейджеры. Что объединяет столь разные «культурные» и «контркультурные» иконы? Все они — герои рассказов сборника гениального «хулигана от фантастики» Пола Ди Филиппе! Черный юмор — и сюрреализм. Циничный стеб — и весьма неортодоксальные сюжеты. Безудержный полег воображения — и высокий стиль панк-культуры от фантастики!

Филиппо Пол Ди

Скачать книгу Нейтринная гонка: fb2 | epub | mobi | txt


ПРЕДИСЛОВИЕ

Добро пожаловать на страницы сборника «Фрактальные пейсли[1]».

Нет, вы не ошиблись. Вам в руки попала не надетая на книгу по ошибке чужая суперобложка. На самом деле этот сборник рассказов называется «Нейтринная гонка» (я по-прежнему опасаюсь, что подобное название способно вызвать в сознании читателей образ этакого чудаковатого физика-ядерщика). Все годы с момента выхода в свет моего предыдущего сборника, «Фрактальные пейсли», я лелеял надежду на то, что в один прекрасный день сумею-таки накопить нужное количество коротких прозаических произведений, чтобы выпустить их в виде тома номер два, тома, который я всегда мысленно именовал, в духе голливудской традиции, сиквелом. И вот он, этот самый день. Благодаря неоценимой поддержке и помощи многих редакторов — в частности, Джона Оукса и всех работников издательства «Фор уоллз, эйт уиндоуз» — вы держите в руках вторую подборку рассказов, написанных в жанре юмористической фантастики, действие которых происходит главным образом в наше с вами время, а их герои в отличие от персонажей Стерлинга попадают в самые невероятные ситуации. Наверное, это не совсем то, что вы ожидали, то есть не старая добрая «космическая опера».

СПАСТИ ЭНДИ

Призрак Наполеона самым беспардонным образом мухлевал. Несмотря на увещевания и угрозы майора Флудда, он проявлял упрямое непонимание правил настольной игры.

Сидя в другом конце огромной, захламленной, залитой августовским солнцем комнаты, Пирс с удивительным терпением наблюдал за поединком. Всего два месяца назад подобная картина, несомненно, показалась бы ему удивительной и попросту невозможной. Все равно что увидеть лошадь, сидящую верхом на оседланном и взнузданном ездоке. Но тогда Пирс еще был обыкновенным, загнанным жизнью ньюйоркцем, попавшим в беличье колесо вечной спешки, в дурацких очках и с гражданством, диапазон которого варьировался от эксцентричного до иноземного.

ОСЕННИЙ ГОСТЬ

В моем предыдущем сборнике рассказов «Странные ремесла» я упоминал о том, что в прошлом у меня был подобно другим авторам цикл неудавшихся рассказов, точнее, три штуки. Два рассказа о жителях местечка Блэквуд-Бич, представленные в этой подборке, — типичный образчик ранних неудачных проб пера. Я написал еще два других — «Капитан Джим» и «Билли Бадд», — которые мне так и не удалось пристроить. Я тогда задумал события в соответствии с временами года. В рассказе «Спасти Энди» действие происходит летом, тогда как приводимый ниже рассказ повествует о событиях, имевших место осенью. Действие рассказа «Капитан Джилл», повествующего о призраке женщины-пирата, развертывается на фоне зимних природных изменений, тогда как повествование о рождении некоего странного растения я окунул в весну. Я мечтал создать еще и другой цикл из четырех рассказов, по наивности купившись на просьбы издателей собрать все восемь рассказов в один симпатичный томик. Увы, подобно большинству моих грез периода ученичества это было великой, хотя и простительной глупостью. В журналы начинающему писателю было не пробиться, а приземленные издатели относились к сборникам рассказов как к чему-то отмеченному микробом проказы.
Почти одновременно с появлением этих двух рассказов Чарльз Грант начал издавать антологии, посвященные загадочному городу под названием Грейстоун-Бич. Как и следовало ожидать, возникла путаница, этот городок то и дело путали с моим детищем — Блэквуд-Бич, — что вбило последний гвоздь в крышку гроба моих мечтаний.
Однако повторим еще раз: разве для того, чтобы быть счастливым, нужны огромные тиражи?
И вот еще что: сходство между первым эпизодом моего рассказа и подвигами некоего Гарри Поттера также никоим образом не снискали мне каких-либо похвал

ЭФФЕКТ МУНА-БОНЭМА[3]

Это моя ранняя попытка сочинить что-нибудь эдакое, хипповое, в духе поп-культуры. Нечто подобное я позднее использовал в романе «Шифры». В рассказе полным-полно нарочитых орфографических ошибок, Больших Букв и всякого рода корявых выражений, цитат, строк из песен, святотатственных приколов — этакая пестрая забавная пародия на речь улицы. Кто-то от всего этого наверняка придет в восторг, кто-то сочтет дурным вкусом, причем в рамках одного и того же рассказа. Однако я склонен надеяться, что восторг все-таки перевесит.
Когда я вкратце рассказал моему приятелю Чарльзу Платту, о чем пойдет речь в рассказе, тот поинтересовался: а зачем, собственно, в электронной ударной установке селиться сразу двум духам? Неужели одного мало? В то время я был не готов ответить на заданный мне вопрос, зато сегодня могу запросто процитировать старину Билли Блейка о том, что дорога к мудрости лежит через запутанные переулки крайностей.

МОЯ ЖИЗНЬ С ГИГАНТАМИ

Этот рассказ, равно как и на новеллу «Виктория», мне навеяла песня. Нет, конечно, не та же песня группы «Кинкс». На сей раз это был Питер Габриель и его «Большие времена». Пытаясь воспроизвести головокружительную сатиру Габриеля, я обратился к одной из старейших научно-фантастических моделей — к «Гулливеру» Свифта. Приправил классику нашей одержимостью звездами таблоидов, а дальше рассказ практически написался сам собой.
Потрясающий фантаст Джерри Форд, кажется, воспользовался тем же рецептом в своем рассказе «Город экзоскелетов». Только вот оказали ли наши совместные попытки целительное воздействие на порабощенную публику? Конечно же, нет. Впрочем, что-то подсказывает мне, что и Свифт был крайне разочарован воздействием своих трудов.

ОТШИБЕМ ВСЕ МОЗГИ!

Сия маленькая шутка появилась на свет по той причине, что я, пожалуй, чересчур насмотрелся записей выступлений плодовитой труппы «Монти Питон», особенно их так называемых убойных шуточек. Меня позабавила мысль о том, что я мог бы использовать своих друзей в качестве жертв моего воображаемого злодейского фильма. Думаю, вам будет нетрудно представить себе Брюса (Стерлинга), Руди (Рюкера), Марка (Лейдлоу) и Лиз (Хенд) в роли этаких бедолаг-неудачников.
Кому-то может показаться забавным, но типичное для научной фантастики понятие «провалов в памяти» — слуховой или зрительной, которое я походя использовал, недавно привлекло к себе самое серьезное внимание. Этому тропу отдали дань такие писатели, как Джон Барнс, Дейв Ленгфорд, Дэвид Фостер Уоллес и другие. Я возвращаюсь к этой теме в настоящем сборнике рассказов, особенно в рассказе «Увидел — поверил». По моему убеждению, истоки этого понятия следует искать в творчестве Фрица Лейбера, в его произведении «Рамп-Титти-Титти-Там-Та-Ти» (1958), повествующем о песенке, которую невозможно забыть, услышав хоть раз.
Ну и что из этого? — спросите вы. Вы в эту минуту случайно не напеваете главную тему из «Острова Гиллигана»?

БАЛЛАДА О САЛЛИ НУТРАСВИТ™

«Продакт плейсмент» или замаскированная реклама — способ сделать неплохие деньги для смекалистого человека. И будьте спокойны — никакой адвокат ничего не докажет. Будь у меня в то время, когда я сочинял этот рассказец, хороший агент, я набирал бы на компьютере текст данного предисловия, сидя у собственного бассейна рядом с особняком на Беверли-Хиллз™.

ОТВЕДИТЕ МЕНЯ К РУЛЕВОМУ

Еще один из моих рассказов, названия для которых я позаимствовал у поп-песен. В данном конкретном случае налицо, однако, полное несоответствие настроения грустной, напоминающей госпел песни Элтона Джона и моей попытки вторжения в комическую онтологию. Мне хотелось достигнуть ощущения, какое возникает при просмотре культового фильма «Бакару банзай»: идиотские приключения эксцентричного всезнайки, но имеющие грандиозную предысторию. А рассказать все это с точки зрения «обыкновенного парня» — самое безопасное решение, если предполагается, что протагонист — невероятного масштаба гений.

НАДЕЮСЬ, И ОНИ ТОЖЕ

Когда-то давно, много лет назад, я прочитал замечательный рассказ покойного Алека Эффинджера под названием «И мы, пожалуй, тоже». В нем автор в присущей ему язвительной манере повествовал о том, что непрекращающееся исчезновение самых разных живых существ, о коем мы горько льем слезы, не имеет ничего общего с хищническим разграблением природы человечеством. По-видимому, это — обыкновенная космическая реальность. Время от времени под воздействием некоего потаенного закона мироздания те ли иные виды просто прекращают свое существование. Свой рассказ Эффинджер завершал выводом о том, что само человечество не защищено от этого закона и что люди живут под постоянной угрозой — их черед может настать в любой момент.
Мне очень долго хотелось по-своему развить этот тезис Эффинджера. Когда я наконец собрался сесть за рассказ, знаменитый фантаст был еще жив, однако я так и не отослал ему это мое уже увидевшее свет произведение. Виной тому не то моя лень или робость, не то ложно понятое уважение к его физическому состоянию. (Писателя одолевали самые разные недуги — они то и дело напоминали о себе, пока он был жив.) Увы, услышать его отзыв теперь невозможно, потому что в 2002 году Эффинджер ушел из жизни, как уйдем и все мы, когда пробьет наш смертный час.
Конечно же, бросая сегодня взгляд в прошлое, я сожалею, что так и не отослал ему рассказ. Как знать, может, он еще вернется в наш мир в иной телесной оболочке подобно Желтой Мордочке и мы вместе с ним еще посмеемся над всей этой космической неразберихой.

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ УКРАЛ ЛУНУ

Вот моя попытка создать персонаж, с которым я не хотел бы встречаться в реальной жизни. Как у человека, чей интерес к спорту варьируется от отвращения до полного безразличия, у меня нет приятелей, которые могли бы послужить прообразами. И все же представить внутренний мир Хорти Лопенблока оказалось на удивление легко. Сам того не зная, я, должно быть, подсознательно запоминал все случаи грубого поведения атлетов, мельком замеченные в СМИ, чтобы впоследствии вылепить цельного героя. Верный портрет я создал или нет — судить тем, у кого больше опыта, связанного с миром футбола.
Это первый рассказ сборника, где описывается изнасилование на свидании. (Второй — «Что в трубу уходит? Дым!») В политическом и эстетическом отношении подобные сцены весьма сложно включать в юмористический рассказ. В то же время множество комедий, классических и современных, описывают случаи, которые в отрыве от контекста ужаснули бы нас. Стали бы вы в реальной жизни смеяться, видя, как кто-то провалился в люк? То, что и Хорти, и главный герой «Дыма» получают по заслугам, — уже достаточно веский мотив. Мужчины пускают слюни, а побеждают женщины.

КВАДРАТНЫЙ КОРЕНЬ ПИФАГОРА (совместно с Руди Рюкером)

Надеюсь, читатели не сочтут себя обманутыми, обнаружив этот рассказ в превосходном сборнике Руди Рюкера «Gnarl!» под названием «Четыре стены — восемь окон». Однако я настоятельно хочу заявить права на авторство рассказа (равно как и на его название).
Никогда не думал, что выберу Пифагора в качестве своего протагониста, однако с подачи мистера Рюкера, которого отличает пытливый и независимый ум, я проникся интересом к древнему философу. Мы начали писать этот рассказ зимним вечером в Провиденсе, а закончили после возвращения мистера Рюкера в солнечную Калифорнию. Непостижимым образом из сочетания этих двух климатов мы и слепит погоду (вероятно, не имеющую ничего общего с реальной) античной Греции. Перед вами плод нашего сотрудничества.

ЗЛОВОННЫЕ ЛЕНТЫ

Говоря откровенно, я просто впал в детство. Иначе чем еще объяснить возвращение подростковой привязанности? С пяти до двенадцати я поглощал комиксы в немыслимых количествах. Впоследствии научился ценить более «зрелую» литературу — научно-фантастические романы и повести, и без сожалений отвернулся от первой любви. Много лет я и не вспоминал про комиксы (хотя и собирал переиздания серии «Спирит» Уила Эйснера).
Однако несколько лет назад по неведомым мне физическим причинам все изменилось. Я снова окунулся в океан современных комиксов. Начал я с книг с такими «нестандартными» названиями, как «Черный шар», «Любовь и ракеты» и «Ненависть», затем перешел к историям о настоящем супергерое от компании Марвел. С тех пор я прочно увяз в этом мире. Не реже раза в неделю осуществляю набег на соседний магазин, где торгуют комиксами, в поисках таких незаурядных образцов жанра, как «Экстатик» и «Серая рубашка».
Тем не менее в этом рассказе нет супергероя, перед вами просто еще одна четырехцветная вселенная. Итак, зовите меня просто Гуфи, и подать сюда белые перчатки с четырьмя пальцами!

РАБОТА ПО КОНТРАКТУ

Когнитивный диссонанс — великолепный дар. С одной стороны, я отношусь к рационально мыслящим скептикам в том, что касается НЛО и прочих феноменов в духе «Секретных материалов». С другой стороны, воспринимаю как данное реинкарнацию и чудеса, случающиеся в повседневной жизни. («Любой, кто не верит в чудеса, никоим образом не является реалистом», — сказал когда-то Бен-Гурион.) В данном рассказе последнее слово остается за любителем чудес.
Но разве такая концовка превращает этот рассказ в произведение научной фантастики или фэнтези?

ОТОРВЕМСЯ ПО ПОЛНОЙ!

Несколько лет назад Международный конвент любителей фэнтези снова стал проводиться в Провиденсе, где когда-то состоялся впервые. Я побывал на нем, хотя, признаюсь, и не большой любитель подобных сборищ. Просто конвент проводился практически в двух шагах от моего дома. Ужиная в китайском ресторанчике, я оказался подле Эрин Кеннеди, дочери издателя и редактора Энн Кеннеди. Я быстро выяснил, что Эрин, как и многие подростки, любительница рок-группы «Cure», которая мне также очень нравится. И тут что-то случилось.
Мне давно хотелось сочинить готическую историю в духе песен «Cure», однако никак не удавалось нащупать сюжетную основу. На сей раз в считанные секунды за время разговора с Эрин я уже четко представил ее в качестве героини моего будущего рассказа.
Спасибо тебе, Эрин.

1. В гуще дней

В десять раз больше своих реальных размеров и в два раза более трезвое, чем в реальной жизни, изображение Роберта Смита задумчиво взирало с потолка спальни Эрин Меркин. Сидящий на темной лестнице вокалист и автор текстов британской группы «Cure» был запечатлен на снимке в самую что ни на есть безжалостную готическую минуту. У Смита лицо беспризорника, обильно покрытое черно-белым макияжем; помести его рядом с портретом кого-то из его духовных предшественников — скажем, Эдгара По или Шелли, — и вы непременно посчитали бы этих печально известных ипохондриков девятнадцатого века безудержными оптимистами. На физиономии, вернее, на веках у Смита настолько густой слой туши и черной обводки, что ему впору изображать енота. Губы накрашены такой темно-бордовой помадой, что кажутся почти черными.

2. На берегу

Протянувшийся вдоль пляжа голый дощатый настил под ноябрьским солнцем казался похожим на бледный деревенский сыр. Галереи игровых автоматов и торговые киоски, тянувшиеся параллельно ему вдоль западного края, ввиду приближения зимы были забиты фанерными щитами. Пустынный пляж за ограждением, спасательные вышки которого теперь хранились в сараях по соседству, вызывал ощущение, будто терпеливый берег и тревожное море бесстрастно уживались друг с другом в течение примерно тысячелетия без какого-либо вмешательства со стороны людей.

3. У края морской пучины

Небо над восточным краем океана сделалось лиловым. Напоминая богом забытый армейский взвод, клочок голубизны в западной части небосвода яростно пытался отбить неминуемое наступление темно-алого заката на одном фланге, пока с другого к нему тайком подползали густые тени.

4. Почему я не могу стать тобой?

На какую-то долю секунды Эрин почудилось, будто ей в череп вонзили тупые столовые ложки тысячи голодных детей. Она попыталась закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Перед внутренним взором пронесся целый калейдоскоп мрачных психоделических образов, а в уши ворвался вибрирующий, неясного происхождения визг. Пирсинг в ноздре, казалось, раскалился добела. По всему телу девушки пробежали мышечные судороги, раскачивая его наподобие банки с дождевыми червями, получившей разряд электрического тока. Рот наполнился настоящим пиршеством вкусов, как знакомых, так и незнакомых.

5. Крушение Юпитера

Последняя фраза Гусеницы слегка обескуражила Эрин.

— То есть? Ты собираешься сделать весь мир похожим на Европу? Неужели нам придется слушать пиликанье французского аккордеона или танцевать немецкие польки? А как же еда? Я улиток не ем!

— Ты не понимаешь. — В голосе Гусеницы прозвучало раздражение. — Я имею в виду мою родную планету, Европу, одну из лун Юпитера.

6. Радушная встреча

По пути домой Эрин был показан еще один фрагмент научно-популярного образовательного фильма. На сей раз при его «просмотре» она испытала мультисенсорную стимуляцию. Эрин с ужасом ощущала, что, ничего не видя и не слыша, мчится галопом по ночным улицам родного городка, пусть даже и практически пустынным. Однако она вынуждена была признать, что Гусеница знает, что делает.

7. Прыгая в чей-то поезд

На часах давно была полночь. В доме и вокруг него стояла гулкая тишина. Все и вся — включая и Энн Меркин — спало безмятежным сном, не ведая о грядущей судьбе планеты, рождавшейся под пальцами Эрин.

Судя по всему, пальцы девушки обрели недюжинную сноровку и свой собственный разум. Как ни странно, она взялась делать то же самое, что мальчишки, любители всяких машин и механизмов, делают с автомобилями. При помощи нескольких инструментов — кухонного ножа, пинцета, игровой приставки и портативного фена — руки Эрин принялись собирать какой-то странный механизм.

8. Влюбленные Коты

Подкрепившись дюжиной плиток «Кит-Кат», позаимствованных из запасов запертой бакалейной лавки — разве есть преграды для путешествующих в пространстве? — Эрин несколько долгих часов трудилась под руководством Гусеницы. Когда рассвет перешел в утро, гостиную стал медленно заливать солнечный свет. При этом все то жутковатое, что было наполовину скрыто ночной тьмой, постепенно начало открываться взору. Эрин чувствовала, что с каждой минутой ей становится все больше не по себе. Неустанная работа Гусеницы над Машиной Судного Дня требовала от Эрин постоянных движений: она то забиралась на стулья, то слезала с них, то ползла под вытянутыми в самых разных направлениях полками с электрическими цепями, то протискивалась в какие-то полости. В результате она ощущала себя совершенно взмыленной, словно пробежала марафон от пляжа до дома. От нее на милю разило потом. Эрин испытывала необоримое желание вымыться, а заодно выкурить индийскую сигаретку.

9. Перепады настроения

Все долгое утро до полудня из чрева Машины Судного Дня появлялись новые и новые невесомые Влюбленные Коты. Эрин не оставалось ничего другого, как в немом ужасе наблюдать за существами, намеренными заморозить Землю по безжалостному приказанию Гусеницы. Судя по всему, инопланетянин не нуждался в отдыхе. Он без устали продолжал надзирать над тем, чтобы врата в космическую преисподнюю, названную им Комнатой Смеха, работали бесперебойно.

10. Был — и нет!

Влюбленный Кот номер один оказался при знакомстве не таким уж плохим парнем. Шаловливый и любопытный, беспринципный и сговорчивый, этот энергетический зверек, вызванный к жизни из искривлений пространства, хотел одного — порадовать любого, кто продемонстрировал бы дружеский жест, пригласив Влюбленных Котов подняться по ступенькам множественного мира в макромир.

11. Круто, круто, круто!!!

Свет Юпитера отражался в сережке в ноздре Эрин словно пламя свечи в елочной игрушке. Помещенная в кокон мерцающего нимба — Влюбленный Кот почтительно держался у нее за спиной, — обнаженная девушка разглядывала Европу, заснеженную родину агрессивных гусениц.

На ее голове все еще восседал инопланетянин, законсервированный слоем мусса для волос и опьяненный шампунем-бальзамом. Кажется, до него постепенно начинало доходить, где он.

12. Подобно раю небесному

Крашеные каштановые волосы роскошной волной ниспадали Эрин на плечи, обтянутые новой курткой из черной кожи. В восемь часов прекрасного летнего вечера они вместе с Элис стояли в бесконечной змеящейся очереди перед входом в общественный центр их родного городка. Девушки с трудом сдерживали бьющую ключом радость. Затягиваясь все теми же индийскими сигаретками, приплясывая от нетерпения и почти одновременно растягивая губы в широкой улыбке, они медленно продвигались к входу вместе с другими счастливчиками, обладателями входных билетов. Чтобы скоротать время, подруги обсуждали вероятные списки песен нынешнего репертуара.

МАТЕМАТИКА МОЖЕТ ПОДОЖДАТЬ

Рассказы о рассеянных или сварливых святых составляют в литературе жанра фэнтези целый канон, пусть и не столь значительный. Этой теме отдали дань многие писатели от Анатоля Франса до Джеймса Бранча Кэмпбелла. Мой вклад в тему связан с детским опытом, когда меня пытались воспитать в духе постулатов римско-католической церкви.
Этот рассказ был впервые напечатан в Англии, в антологии, подготовленной Майком Эшли. Надо сказать, что в Англии, где проживает сей уважаемый мною джентльмен, название этой науки «mathematics» в отличие от нас, американцев, обычно сокращают до «maths». Мы долго обсуждали название рассказа и пришли к выводу, что «maths» в отличие от нашего американского «math» разрушает ассоциации со словом «death». Так что пусть британские читатели простят меня за то, что мой рассказ все же появился под своим оригинальным названием.
Выражаю искреннюю благодарность Руди Рюкеру за разъяснение некоторых более серьезных математических понятий, которые встречаются в этом тексте.

НЕЙТРИННАЯ ГОНКА

Пожалуйста, представьте севе, что вся эта история — мультфильм, нарисованный великолепным мультипликатором Робертом Уильямсом. Писать его было страшно весело. Надеюсь, читать тоже.

Автор выражает признательность Ли Керру за книгу «Сводя меня сума», которая послужила ценным источником информации, касающейся истории неофициальных гонок.

ЧТО В ТРУБУ УХОДИТ? ДЫМ!

Не часто писателю удается найти фэнтезийный ход, который не был уже использован до него. Вампиры, оборотни, единороги, злые мачехи, волшебные кольца, проклятые талисманы, зачарованные замки — инвентарь современных фэнтезийных романов составлен из бессмертных тропов, которые были уже стары, когда братья Гримм и Андерсен взялись каталогизировать их. Кажется, в этом рассказе мне удалось придумать что-то новенькое.
Все мы знакомы с темой трех желаний, которые возможны, если нам их предоставит некое могущественное волшебное существо. А что, если эта власть поделена и три желания могут исполниться, лишь только если два человека согласятся пожелать одно и то же? Потенциал юмористических конфликтов при подобных условиях просто неисчерпаем. И, кажется, никто еще не додумался до такого.
Поначалу я хотел придумать для такого рода ситуации некое магическое объяснение, но потом решил обойтись чем-то наукообразным и, боюсь, нагнал лишнего туману. Так что поверьте на слово: перед вами самая настоящая сказка.

МАРСИАНСКАЯ ТЕОДИЦЕЯ

Остроумный критик Ник Джеверс заметил как-то раз, что этот мой рассказ — типичный образчик кислого винограда. Поскольку мне на моем веку явно не удастся слетать на Марс, я попытался спародировать произведения о воображаемых полетах на Красную планету, которые когда-то приводили в восторг завзятых любителей фантастики. На самом же деле при написании рассказа мною руководили не такие уж и гнусные мотивы. Будучи прирожденным сатириком, я просто попробовал отыскать смешное в несоответствии между «наивным» стилем «Марсианской одиссеи» Вейнбаума и типично постмодернистским пониманием человеческого поведения. Конечно же, наши предки в своей повседневной жизни были личностями не менее интересными и сложными, чем мы. Разница лишь в том, что условности прошлого часто облагораживали определенные поступки, прежде чем те принимали вид печатного слова. Я уверен, что когда-нибудь мой рассказ — если, конечно, он переживет время подобно творению Вейнбаума — покажется читателям ходульным и прямолинейным.
Однако надеюсь, что для нынешнего времени он достаточно крут.

СТЕНЫ ПЛАЧА

Предлагаю вашему вниманию историю намеренно циничную. Насколько мне это удалось — судите сами. Впервые этот рассказ был опубликован в сборнике «Красный сдвиг» под редакцией Эла Сарронтонио. Эл был большой любитель публикаций на шокирующие или запретные темы. Я же постарался оправдать оказанное мне доверие и быть на высоте.
Что может быть более святым и трепетным, чем спонтанные проявления горя, которые в наши дни сопровождают любую трагедию национального масштаба? Так что было бы не грех подзаработать на дерьме этой священной коровы, подумал я тогда.
Через несколько недель после выхода в свет «Красного сдвига» замечательный журнал «Лучок», публикующий приколы в духе черного юмора, тисканул одну вещицу, которая была в четыре раза короче моего рассказа, но зато куда забавнее.
Такие вот дела.

УВИДЕЛ — ПОВЕРИЛ

Этот рассказ навеян двумя статьями в моем любимом научно-популярном журнале «Нью сайентист». Обе касаются нового направления науки, «теории сознания», которая пытается — иногда успешно, иногда тщетно — определить особенности работы человеческого мозга. Сьюзен Блекмор — чье имя увековечено в рассказе в качестве названия городской площади — относится к числу самых радикальных мыслителей, которые бьются над тем, чтобы разгадать эту волнующую загадку природы. Ее представление о том, что мы все именуем собственным «я», — чистой воды вымысел, но он самым чудесным образом перекликается с моим увлечением буддизмом.
Если бы я только мог заставить этот самый вымышленный персонаж, именуемый нашим «я», выполнять всю черную работу в нашей жизни, а все хорошее, что в ней есть, оставить настоящему Полу!

КАК ДЕЛА, ТИГРОВАЯ ЛИЛИЯ?

Написание «жесткой научной фантастики» — это вызов, на который я откликаюсь не слишком часто. Дать жизнь новым технологиям, а затем энергично и творчески экстраполировать их воздействие на общество — это, пожалуй, самое главное в научно-фантастических играх разума. Однако, как мне сказал недавно Брюс Стерлинг: «Это чертовски трудная работа!» Создание этого рассказа продвигалось мучительно медленно, с черепашьей скоростью, до тех пор пока я неожиданно не представил себе все последствия изобретения, сделанного Басом Эпплбруком.
Особую гордость у меня вызывает следующее предложение: «Дверь станции «отхоберманилась» настежь». После фразы Роберта Хайнлайна «Дверь существенно расширилась» писатели, работающие в жанре научной фантастики, прилагали немалые усилия, чтобы перещеголять друг друга в подобном сочетании филологической точности и когнитивной отстраненности. Вышеприведенное предложение — аллюзия на использование на последней зимней олимпиаде барьеров Хобермана — позволило мне почувствовать себя автором, вложившим собственный фрагмент в грандиозное мозаичное полотно научной фантастики.

1 Утиный суп

Первый сигнал того, что с его миром творится нечто неладное, Бас Эпплбрук получил за завтраком во вторник, 25 июня 2029 года.

Газета, которую он читал, превратилась в киноэкран.

Из состояния безмятежной мечтательности его вывел газетный заголовок «МЕРКОСУР ФРИТЕР СОВЕРШАЕТ ПРОРЫВ В ОБЛАСТИ СПИНТРОНИКИ!». Бас был настолько ошеломлен увиденным, что расплескал на стол содержимое чашки с питательным коктейлем «Метаномикс плюс». Поверхность стола незамедлительно впитала пролитые капли.

2 Большое разочарование

Йорка и Аделаиду Эпплбрук постигло грандиозное фиаско: их интернет-компания обанкротилась — событие, ознаменовавшее собой наступление двадцать первого века. Принадлежавшее им предприятие, в которое они вложили все свои кровные плюс несколько миллионов долларов, взятых в долг у родственников, друзей и предпринимателей, готовых рискнуть собственными капиталами ради будущего навара, являло собой интернет-сайт, занимавшийся продажей японской поэзии. За изящным, сделанным со вкусом интерактивным фасадом «Привет, хайку!» не скрывалось ничего, кроме банка картинок в свободном для всех желающих доступе — большей частью изображения дальневосточных пейзажей — плюс в придачу к ним примитивная программа для сочинения стихов. Посетители сайта «Привет, хайку!» набирали ряд прилагательных и существительных, которые программа эта превращала в изысканные японские трехстишия. К этим коротеньким стихотвореньицам подбиралась соответствующая картинка, которая затем по электронной почте отправлялась заказчику. Первоначально сайт предлагал поэтические услуги бесплатно, но в дальнейшем, через год-другой, его создатели рассчитывали получать за это деньги. Предполагаемые доходы, по их мнению, должны были приносить им не менее десяти миллионов долларов в год.

3 Клуб «Завтрак»

Дагни Уинсом внешне ужасно напоминала бледную блондинку с рекламы «Олив ойл». Она из принципа щеголяла в очках, предпочитая эту старомодную диковинку лазерной коррекции близорукости, а ее тощие формы неизбежно вызывали сравнения с батоном-багетом, ручкой метлы или стволом березы. Подобное сходство еще более усиливалось ее пристрастием к полосатым рубашкам. Однако нехватка полагающихся ее полу округлостей не мешала Дагни пользоваться небывалой популярностью у мужчин — их приводил в восторг ее острый ум, импульсивность и любовь к разного рода приколам. Светлые волосы обрамляли личико, на котором в течение считанных секунд, пока вы разговаривали с ней, можно было прочесть то безмятежную невинность, то раздраженный каприз, то лукавую хитринку. Четыре года, проведенных Дагни в стенах Массачусетского технологического, были отмечены участием в десятке знаменитых хакерских проделок. К примеру, без ее участия не обошлась знаменитая имитация посадки якобы потерпевшего катастрофу космического шаттла «Джордж Буш» прямо посередине Массачусетс-авеню.

4 Долина кукол

Несколько лет назад бостонская площадь Кенмор-сквер превратили в воонерф. Это голландское слово, буквально означающее «жилой двор», предполагало превращение городских улиц в пешеходную зону. Некогда запутанный узел транспортных артерий под вездесущим знаком управления городского транспорта — теперь, подобно всем современным афишным тумбам и уличным указателям, это гигантский лист ламинированной протеобумаги — был превращен в приятное во всех отношениях общественное место, покрытое ковром специальной износоустойчивой травы и мхов, пересеченным во всех направлениях мощенными камнем дорожками.

5 Беглец

Бас встал из-за кухонного стола. Брошенная им мертвая газета продолжала впитывать соки оставшегося нетронутым завтрака. Настенные часы в виде рыбьей чешуи с наступлением новой минуты все так же изменяли свою форму. Положение казалось Басу совершенно безнадежным.

Дагни Уинсом взломала потайную «лазейку», заложенную им в протеобумагу, о которой не догадывалась ни единая душа, пока он сам не выболтал тайну ее существования. Почему он не уничтожил ее, прежде чем обнародовать изобретение? Чем это объяснить, кроме как спесью? Да, спесью и высокомерием! Ему хотелось быть уверенным в том, что он в любой момент может вернуть себе свое детище, навсегда лишив весь остальной мир протеобумаги. «Лазейка» операционной системы была неким подобием лямок передника, которые он не мог заставить себя обрезать. И каким же ужасным оказался результат его родительского тщеславия?

6 Маньчжурский кандидат

Тито Харной вел свой видавший виды «сегвей» — рассчитанную на двух человек модель конвейерной сборки — по Массачусетс-авеню в направлении Кембриджа. Сидя на заднем сиденье, Бас испытывал острое чувство ностальгии, правда, не совсем приятное. Оно постепенно усиливалось по мере приближения к альма-матер — Массачусетскому технологическому.

7 Призрак оперы

Бас успел дойти лишь до Киллиан-корт, когда Дагни предприняла против него первую атаку.

На холстах у художников-любителей, на всех до единого листках протеобумаги, что держали в руках отдыхающие студенты, появилось лицо Баса, вытеснив выполненные с любовью и старанием картины, а также привычное содержание книг, журналов и видеофильмов. (Дагни выкопала откуда-то снимок Баса, сделанный кем-то из наглецов-папарацци, на котором тот выглядел особенно уродливо.) Из бесчисленных динамиков протеобумажных страниц гулко разнесся грубый мужской голос:

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE