READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Города Красной Ночи (Cities of the Red Night)

image

5432154321
Рейтинг книги:  5.00  оценки: 1

Роман Уильяма Берроуза «Города Красной Ночи» (1981) — первая часть трилогии, увенчавшей собой литературное творчество великого американского писателя. Уникальное произведение, совместившее в себе приемы научной фантастики, философской прозы и авантюрного романа, «Города Красной Ночи» оказали и продолжают оказывать огромное влияние на мировое искусство.

Автор: Берроуз Уильям

Скачать книгу Города Красной Ночи: doc | fb2 | txt


Так держать!

Либеральные принципы, вдохновлявшие Французскую и Американскую революции и, позднее – освободительные революции 1848 года, за сотни лет до них уже были провозглашены и применены на практике пиратскими коммунами. Вот выдержка из книги Дона С. Сейтца «Под черным флагом»:

Заклятие

Эта книга посвящается Древним, Богу Отвращения, Хумбабе, чье лицо – масса гниющих потрохов, чье дыхание – зловоние испражнений и благоухание смерти, Темному Ангелу всего, что выделяется и гниет, Богу Разложения, Богу Будущего, что едет верхом на шепчущем южном ветре, Пазузу, Богу Лихорадок и Чумы, Темному Ангелу Четырех Ветров с гнилыми детородными органами, усеянными острыми зубами, сквозь которые он завывает над разрушенными городами, Кутулу, Спящему Змею, которого нельзя призвать, Аххару, что сосет кровь мужчин с тех пор, как они хотят стать мужчинами, Лалуссу, что обитает в человеческих жилищах, Джелалу и Лилит, что проникают в людские постели и чьи дети родятся в потаенных местах, Адду, поднимающему бури, которые могут наполнить сиянием ночное небо, Малаху, Богу Бесстрашия и Отваги, Захгуриму, чье число двадцать три и кто убивает извращенными способами, Захриму, воину среди воинов, Ицамне, Духу Ранних Туманов и Ливней, Икс Челу, Паутине Что Ловит Утреннюю Росу, Зухуй Каку, Девственному Огню, Ах Дзизу, Властелину Холода, Как У Пакату, что трудится в пламени, Икс Таб, Богине Веревок и Ловушек, покровительнице висельников самоубийц, Шмууну, Молчаливому Существу, брату близнецу Икс Таб, Ксолотлю Бесформенному, Богу Перерождений, Агучи, Властелину Эякуляций, Осирису и Амону в фаллических формах, Хекс Чун Чану, Опасной Твари, Аг Пуку Разрушителю, Великому Старцу и Звездному Зверю, Пану, Богу Паники, бесчисленным и безымянным богам исчезновения и пустоты, Хассану и– Саббаху, Повелителю Ассассинов.

Книга первая - Ничто не истина. Все дозволено.

Санитарный инспектор.
13 сентября 1923 года

Фарнсворт, районный санитарный инспектор, просил у жизни благ столь скупо, что каждая его победа была поражением. Он, однако, проявлял определенной упрямство и несговорчивость, когда речь касалась его профессиональных интересов. Оказание медицинской помощи, затрудненное наводнениями и, вдобавок, эпидемией холеры, хоть и не побуждало его к необычайной активности, но и не выводило из себя.

Мы видим Тибет в бинокль народа

Отряд разведчиков остановился в нескольких сотнях ярдов от деревни на берегу горного потока. Йенг Ли принялся изучать деревню в свой полевой бинокль, а его люди присели и закурили сигареты. Деревня была построена на склоне горы. Поток бежал через нее, и вода отводилась в водоемы на нескольких возделываемых террасах, которые вели к монастырю. Никаких признаков жизни не было ни на крутой спиральной улице, ни у водоемов. Долину покрывали большие камни, которые при необходимости могли служить прикрытием, но Йенг Ли не ждал вооруженного сопротивления. Опустив бинокль, он подал своим людям знак следовать за ним.

Доктор отправляется на рынок

Доктор Пирсон был благоразумным наркоманом и ограничивал себя тремя уколами в день, полграна на каждый укол – благодаря этому он мог не скрываться. К концу восьмичасового рабочего дня он бывал склонен к небрежности, поэтому, когда он получил этот срочный вызов, он надеялся, что всё это не займет слишком много времени и не приведет к сверхурочной работе. Конечно, он всегда мог сунуть полграна под язык, но это было накладно; кроме того, он любил лежать в постели, когда вмазывался, и чувствовать, как волна разливается от затылка вниз к бедрам, в то время как он пускает сигаретный дым в потолок. Потянувшись к сумке, он заметил, что ободрал суставы пальцев. Он не мог вспомнить, где и когда – такое бывает, когда не чувствуешь боли.

Наша политика – смерть

Приглушенное помещение недоступного для посторонних конференц зал. Доктор Пирсон сидит во главе стола, перед ним – бумаги. Он начинает говорить сухим и невыразительным академическим голосом.

Спасение

На экране – гравюра цвета сепии. Внизу – золотыми буквами выведено: «Повешение капитана Строуба, Пирата Джентльмена. Панама Сити, 13 мая 1702 года». В центре площади перед зданием суда стоит эшафот с виселицей, на нем – капитан Строуб с петлей на шее. Это стройный красивый юноша двадцати пяти лет в костюме восемнадцатого века, его белокурые волосы собраны в пучок на затылке. Он презрительно смотрит вниз на толпу. Перед виселицей выстроилась шеренга солдат.

Харбор Пойнт

Туман раннего утра… птичьи крики… визг обезьян, словно ветер в ветвях. Пятьдесят вооруженных партизан движутся к северу по тропам в джунглях Панамы. Небритые лица, одновременно бесстрастные и сведенные усталостью, и быстрый шаг, почти переходящий в бег, говорят о долгом марш броске без сна. Восходящее солнце высвечивает их лица.

Частная жопа

Мое имя: Клем Уильямсон Снайд. Я – частная жопа.
Как частный детектив я сталкиваюсь со смертью чаще, чем это позволяет закон. Я имею в виду закон вероятности. Вот я стою за дверью номера гостиницы в ожидании того, как мой подопечный перейдет к крещендо амурных звуков. Я знаю по опыту, что если войти сразу, как только он кончит, у него не будет времени высвободиться и броситься на тебя. Когда мы с коридорным открываем дверь отмычкой, запах дерьма и горького миндаля отбрасывает нас обратно в коридор. Кажется, они оба приняли по капсуле цианида и трахались до тех пор, пока капсулы не растворились. Вот такая отвратительная смерть в постели.

По следу лихорадки

Я останавливаюсь проездом в Лондоне. Здесь есть кое кто, кого я хочу повидать, если смогу его найти без особенных неприятностей. Это может избавить меня от дополнительной поездки в Танжер.

Чужак

На следующий день пятеро мальчиков записались на «Великого Белого» и поднялись на полубак. Трое юношей были уже там. Они представились как Билл, Гай и Адам. Ной заметил, что у них были такие же бледные лица и рыбьи глаза, как у капитана Джонса. Полубак был чистый и свежевыкрашенный, с легким больничным запахом карболки.

Увольнительная на берег

12 фев. 1702: По какой то причине мы не будем стоять в доке в Чарльстоне, как планировалось. Погода с каждым днем мягче.

Lettre de Marque

28 фев. 1702: Сегодня нас захватили пираты. В пять часов пополудни с нами поравнялся тяжело вооруженный корабль под голландским флагом, который затем был спущен, и на смену ему был поднят черный пиратский флаг. У нас не было пушки, так что о сопротивлении говорить не приходилось, и капитан Джонс немедленно отдал приказ поднять флаг перемирия. Все мы, включая близнецов де Фуэнтес, которые были, как всегда, бесстрастны и критически рассматривали пиратский корабль, словно определяя его стоимость, собрались на палубе.

Взяли след?

Вернувшись в Нью Йорк, я звоню Гринам из своего лофта. Я вложил 5 тысяч долларов только в одну систему сигнализации. Окна – из небьющегося стекла с задвигающимися щеколдами. Дверь – два дюйма цельной стали из старого банковского подвала. Это создает ощущение безопасности, словно находишься внутри швейцарского банка.

Верхом на деревянной лошадке

На следующий день, когда мы приехали в офис, там нас ждала телеграмма от Димитри:
ИМЕЮ ПОД АРЕСТОМ ПОДОЗРЕВАЕМОГО ОН БЫЛ СВИДЕТЕЛЕМ СМЕРТИ ДЖЕРРИ ГРИНА ТЧК ТЕЛЕГРАФИРУЙТЕ ЕСЛИ ХОТИТЕ ИНТЕРВЬЮИРОВАТЬ ПОДОЗРЕВАЕМОГО

Порт Роджер

Страница из записной книжки Строуба:
Ловкость рук необходима для того, чтобы запутать и сбить с пути. Если сможешь убедить человека, что он сам, силой своей проницательности, предугадал твои скрытые намерения, он не будет разнюхивать дальше.

Гребцы

Тощие медно красные тела налегают на весла, и лодки скользят вперед в серебряных брызгах бурунов и летучих рыб на фоне пляжа и пальм.

Разгрузка

Ярко красные десны, острые белые зубы, попки задраны кверху, а груз передается по цепи с песнями и смехом. Мальчики слагают песни про груз, пока он передается по плотам и вываливается на берег. Эти песни, в переводе Келли, который украдкой подошел ко мне в своей призрачной воровской манере, кажутся абсолютно идиотскими.

Лучистые Мальчики

– Подгребаем к Лучистым Отмелям, – кисло бормочет Келли.
– Лучистые Отмели? – переспрашиваю я.

Капитан Норденхольц высаживается в Порт Роджере

Вот он стоит на разрушенном пирсе, оставшемся со времен англичан, в придуманной им самим форме. Перед ним стоят Опиум Джонс, близнецы де Фуэнтес и капитан Строуб, и все вместе они похожи на труппу бродячих комедиантов, не слишком удачливых, но объединенных стремлением доиграть назначенные им роли до конца. За их спинами снуют мальчики, таская разные сумки, мешки, чемоданы и сундуки. Они идут через пляж и исчезают один за другим в стене листьев.

Ставь на матерей, не прогадаешь

В сумерках мы направляемся к дому шкипера Норденхольца, который находится за пределами города и стоит на холме с видом на залив. Он принимает нас в большом внутреннем дворе, закрытом сверху решеткой и сеткой от москитов. У него худое аристократическое лицо, зеленые глаза, медленная ироничная улыбка и уклончивая манера беседовать, рассматривая кончик собственного носа…

Quien es?

Мы прилетели обратно, остановившись на три часа в Орли. Я решил, что мне делать дальше. Я собирался возместить расходы мистера Грина, за вычетом путевых расходов, и сказать ему, что настоящие убийцы мертвы – погибли в авиакатастрофе. Греческая полиция считает дело закрытым. Больше ничего я сделать не могу.

Даже тараканы

Una cosa me da risa Вот умора, вот умора:
Pancho Villa sin camisa Панчо Вилья снял рубашку!

Шутихи

В «Замке» (так мы его называем) шкипера Норденхольца живет около тридцати парней. Это число колеблется день ото дня, ведь одни люди приезжают из других поселений, а другие отправляются выполнять различные миссии. Мистер Томас взял «Великого Белого» и ушел в плавание с маленькой командой. Его задача, как всегда, нанимать людей с определенными ремеслами.

Necesita automovil

Я не был в Мехико Сити пятнадцать лет. Въехав в город на машине из аэропорта, я с трудом его узнал. Как говорил Димитри, выборочный мор – это, быть может, единственное спасение. Иначе они размножатся, пока не утонем в море их заразных задниц.

Por convencion zapata

Машина генерала останавливается перед домом Лупиты в трущобах, среди немощеных улиц; дом походил на заброшенный склад. Дверь открывает старый pistolero с лицом мертвеца, его черный пиджак расстегнут, опереточный «Смит и Вессон» 44 калибра пристегнут к его поджарой ляжке.

Книга вторая - Города красной ночи

Городов Красной Ночи числом было шесть: Тамагис, Ба’дан, Йасс Ваддах, Вагдас, Науфана и Гхадис. Эти города располагались в стране, примерно соответствовавшей пустыне Гоби, сотни тысяч лет назад. В те времена пустыня была усеяна большими оазисами, и ее пересекала река, которая впадала в Каспийское море.

Хватит обороняться, переходи в наступление!

Теперь у нас есть довольно большой склад нового оружия для того, чтобы начать нашу кампанию, медлить дольше кажется неразумным. Рано или поздно враг узнает о наших планах и о средствах, с помощью которых мы собираемся их осуществить. Против превосходящей силы противника мы применим классическую молниеносную тактику, завлекая их все глубже и глубже на нашу территорию, одновременно производя налеты и нарушая их снабжение. Именно такая тактика обеспечила победу над римскими легионами Красса во время гибельной Парфянской кампании. Обычно парфяне внезапно появлялись на уступах верхом на конях, выпускали дождь стрел и скакали прочь, заманивая римлян все глубже и глубже в пустыню, покуда жажда, голод и болезни собирали свою дань. Лишь горстка легионеров вернулась обратно к морю.

Язык – это мы

Пока я читал текст «Городов Красной Ночи», сестра Игуана принесла какие то книги и разложила их на столе. Я отложил папку в сторону.
– Кто это написал?
– Исследователь, который предпочел остаться безымянным. Исследования в этой области не поощряются. Если, как он предполагает, зачатие есть основная травма, то тогда оно же и основное орудие контроля.

Ковбой, дерущийся семь дней в неделю.

Тамагис – город, окруженный стенами из красного необожженного кирпича. Город начинает шевелиться на закате, ведь днем в это время года невыносимо жарко, и люди живут по ночам. Когда садится солнце, северное небо зажигается гибельным красным жаром, купая город в оттенках света, которые меняются от розового, как у морских раковин, до темно пурпурного в теневых омутах.

Бессознательное в представлении творожного пудинга

«Двойная Виселица» – самая поздняя забегаловка в Тамагисе. В 11:30 она еще почти пуста. Бармен проверяет бутылки и протирает стаканы. Некий тип буянит у стойки бара.
– Мы все – шайка грязных тухлых вампиров! – вопит он.
Вышибала вышвыривает его вон.
– Мы здесь этого не любим. В натуре.

Мы начеку, у стражей много забот

Келли, Клинч Тодд, Ганс и я направляемся в гарнизон осматривать пленных солдат. Массивные стены с четырьмя стрелковыми башнями окружают внутренний двор, вдоль которого расположены жилые казармы. Мы с Гансом, в сопровождении десяти партизан с острыми, как бритва, мачете, входим во внутренний двор, покуда Келли, Тодд и Йон остаются в офицерской, по ту сторону решетки.

Большая картина оказалась с подвохом

Мы возвращаемся в штаб, который мы устроили в просторной спальне губернатора на первом этаже. Это самая прохладная комната в доме, но даже здесь давит жара; и мы должны закрывать окна москитными сетками, которые перекрывают доступ любому шевелению воздуха, хоть отдаленно напоминающему ветерок. Здесь есть огромная богато украшенная кровать, на которой могут отдохнуть изможденные партизаны, прибывающие с депешами, а штабные офицеры – урвать час другой сна или удовлетворить внезапные приступы сексуального голода, которые случаются в долгие бессонные часы интенсивного умственного напряжения.

Сценарий/Часть первая

Это на втором этаже. Латунная дощечка: «Блюм & Круп». Железная дверь. Звонок. Я звоню. Молодой еврей с ледяными глазами мгновенно отворяет дверь.
– Да да? Вы клиент или продавец?
– Ни то, ни другое.
Я вручаю ему мою карточку. Он закрывает дверь и уходит. Он возвращается.
– Мистер Блюм и мистер Круп ждут вас.

ПУ БУЛЫЖНАЯ КРОВЬ

Вклеенный в мертвые оспяные ночи прошлого века. Эта шелковистая задница в желтом свете.

Приветствуйте немрущих

Какой то голос пел тенором в моей голове:

Ужасный зной, ужасный зной,
Ему в ответ капрал…

Небо здесь – тонкое как бумага

Дом Уоринга еще стоит. Только дверные петли на морском воздухе съела ржавчина, так что все двери открыты. В углу студии я нахожу свиток шириной футов в пять, завернутый в плотную оберточную бумагу, на которой написано: «Для Ноя».

Etranger qui passait

Фарнсворт, Али и Ной Блейк движутся к югу через Красную Пустыню, через бескрайнюю череду плато, каньонов и кратеров, где из красного песка вздымаются песчаниковые валуны. Температура умеренная даже днем, и они путешествуют голыми, если не считать пустынных сапог, ранцев и ремней с охотничьими ножами с восемнадцатидюймовыми лезвиями и десятизарядных скорострельных револьверов 22 калибра. В их ранцах – автоматические карабины того же калибра и магазины с тридцатью патронами каждый. Все это оружие может понадобиться, если межвременная война вдруг выкинет на их пути какую нибудь банду с Дикого Запада.

Бунты призывников

Вот так я и очутился в компании учпоканного шкипера на старом задрипанном протекающем космическом сухогрузе с виселичным управлением, и всю самую тяжелую артиллерию планеты испытывали на нас: Графиня де Гульпа (совсем не такая важная особа, как хотел меня уверить Пирсон), ЦРУ и Совет, Блюм и Киностудия. Я считал, что нам еще повезет, если доберемся до Хобокена. Случилось так, что мы очутились всего лишь в нескольких милях от того, что сейчас является Нижним Манхэттеном.

И снова в Тамагис

Когда нас впервые расквартировали в Тамагисе, это было такое странное и опасное место, что нам не представилось шанса даже расслабиться и осмотреться. В то время Тамагис находился в руках женщин, их Собаколовов и Сирен, которые управляли городом при поддержке слабого и зависимого Городского Совета.

Где голые трубадуры стреляют в сопливых бабуинов

В контору «Американ Экспресс» врываются мальчики в лосинах с гульфиками и кожаных камзолах, со средневековыми инструментами в руках. Клерк ищет глазами охрану. К окошку подходит молодой длинноволосый блондин.

Книга третья - Раздевалка

Канун Рождества, и Тоби один в раздевалке. Старое здание МХС [ ] кто то купил, и ребят в нем осталось совсем мало. Все они перебрались в раздевалку, потому, что там теплее и душевые рядом.

Пропавшие без вести и мертвые

Священник беседует с матерью и с тем, другим.
– Будьте осторожны. И если что то пойдет не так, сразу свяжитесь со мной.
Мертвые пальцы в дыму указывают на Гибралтар.
– Капитан Кларк приветствует вас на борту корабля. Не забудьте перевести часы на час вперед.

Все не просто на поезде “А”

На поезде вместе с Уорингом. Пахнет паром, копотью и железом. Туалеты забиты дерьмом. За окном – красная глина, ручьи, пруды и фермы.

Мой дом повсюду

Я снял домик у реки у человека по имени Кэмел. Река неспешная и глубокая, в этом месте ее ширина – полмили. Вдоль гниющих пирсов бежит немощеная улица. Складские сараи в развалинах, крыши обвалились. Я стою посреди улицы и смотрю на дома. Дома обиты узкой вагонкой, краска облезла, жестяные крыши разделены водосточными желобами, забитыми сорной травой и заросшими ежевикой, ржавые консервные банки, разбитые печи, бассейны со стоячей водой, стоки забиты всяким дерьмом. Я поднимаюсь по крутым деревянным ступеням туда, где раньше было крыльцом с навесом. Навес насквозь проржавел, а внешняя дверь с проволочной сеткой сорвана с петель. Я открываю замок и толкаю входную дверь. Затхлый запах заброшенного жилья и внезапный озноб. Теплый воздух сочится в комнату у меня из за спины, внутри смешивается с холодным, и там, где тепло соприкасается с холодом, я вижу почти ощутимую дымку, словно горячее марево. Дом размером двадцать на восемь футов.

Пожалуйста, пользуйтесь предоставленным кабинетом

В Ба’адан мы прибыли около полуночи по местному времени. Освещенный синими дуговыми лампами космопорт забит мусором. Мусорщики бастуют. В Ба’адане всегда кто то бастует.

Идет лекция

Джимми Ли всматривается в циферблаты.
– Лучше нам побыстрее свалить отсюда, пока они не разобрались, что к чему.
Мы переходим к тирам и копеечным аттракционам, установленным у края плато. Высокий проволочный забор под напряжением отделяет Фан Сити от обширных трущоб Ба’адана, простирающихся до самой реки и вдоль ее берегов.

Последнии мечты

Запах соляных топей, ледяные иглы на рассвете, тротуары, башенки и деревянные дома над водой, в которой шмыгают крокодилы, обросшие белым мехом …

Прогулка на край света

Одри идет по аллее, залитой солнечным светом. Впереди видны укутанные туманом горы, ярко раскрашенные прилавки с едой, столы под большими зонтиками, официанты в униформе. Похоже на маленький швейцарский курорт.

Походы, постороения, атаки

Как большая часть восстаний, Ба’аданский бунт начался с «мирных демонстраций», но ни одна из сторон не имела намерений этим ограничиться.

Неужели Голливуд так ничему никогда и не научится?

В Ба’адане обе стороны ждут развязки. Дарг – поскольку он сознает, что не может дольше скрывать текущее положение дел. Димитри – потому, что понимает: осадное положение не играет ему на руку, учитывая численное превосходство противника и его тыловое обеспечение. Так что оба генерала призывают на помощь все силы, какие только можно призвать при помощи магических ритуалов.

Такие дела обсуждаются дважды

На платформе стоит Арн в роли Евы – с длинными рыжими волосами. Все ее/его тело покрыто нарывами от лихорадки. Адама изображает нагой желтоволосый юноша. От их тел струится запах лихорадки. Толпа жадно вдыхает его, постанывая и лаская себя.

Считанные минуты

Мы зовемся Ангелами Разрушителями. Наша цель – тыл Йасс Ваддаха, если у него вообще есть тыл. Мы ощущаем себя Бригадой Легкой Кавалерии {в битве при Балаклаве, произошедшей 25 октября 1854 в ходе Крымской войны, героическая атака Бригады легкой кавалерии на русские позиции спасла основные силы союзников. Подвиг этот прославлен в поэме Альфреда Теннисона, которая примерно столь же хрестоматийна для английских школ, как «Бородино» – для русских.. Все негодяи истории собрались в Йасс Ваддахе, как на последнем рубеже: графиня де Гульпа, погребенная под тоннами серой шали, тяжелая и холодная, как рыба, графиня де Вайль, с горящими глазами, лицом, раскрасневшимся от пыточного экстаза, а также Уродливый Дух; Черный Аббат; и все члены Совета Избранных – со своими стражниками, фаворитами и камерами пыток. Как же нам разбить эту стену ледяного коварства?

Мы здесь из за тебя

Проснулся в бесшумном волчьем прыжке. Вот и река. Никаких признаков Йасс Ваддаха. Я очутился либо выше, либо ниже по течению.

Школа имени Билли Селеста представляет:

«ГОРОДА КРАСНОЙ НОЧИ»

Я веду людей через комнаты, забитые мебелью и картинами, через коридоры, кабинки, лестницы, будки, каморки, лифты, пандусы и переходы, сундуки, полные костюмов и старого оружия, бани, туалеты, парные и комнаты без стен…

Возвращение в Порт Роджер

Наверное, это здесь. Скрученные доски в сплетении древесных ветвей и лиан. Дворцовый бассейн зарос тиной. В зеленой воде скользнула змея. Весь хаман затянула трава, проросшая сквозь ржавый остов ведра. Лестница, что вела на верхнюю галерею, обрушилась. Здесь не осталось ничего, кроме запаха пустых лет. Сколько их прошло? Я не знаю.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE