READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Джанки. Гомосек

image

8765432121
Рейтинг книги:  8.00  оценки: 3

«Джанки»; «Письма Яхе»; «Гомосек»
Три романа берроузовского таланта — три «романа-сюра» и одновременно «романа-воспоминания». Где тут заканчивается правда — и начинается героиновый бред? И, кстати, где этот бред достигает силы мистического пророчества?! Этого не понял еще никто. Может, поймете ВЫ?..

Автор: Берроуз Уильям

Скачать книгу Джанки. Гомосек: doc | fb2 | txt


Предисловие

Когда я в конце 1940 х годов жил в Мехико, это был город с миллионным населением, идеально чистым воздухом и небесами того особого оттенка синевы, с которым так хорошо сочетаются кружащие стервятники, кровь и песок, – грубой, грозной, безжалостной мексиканской синевы. Мехико понравился мне с первого взгляда. В 1949 году жить там можно было дешево – большая колония иностранцев, сказочные бордели и рестораны, петушиные бои и корриды, а также любые мыслимые извращения. Человек холостой мог бы существовать там на два доллара в сутки. Дело, заведенное на меня в Новом Орлеане по обвинению в хранении героина и марихуаны, не сулило ничего хорошего, я решил не показываться в зале суда и снял квартирку в тихом буржуазном районе Мехико.

Джанки. Исповедь неисправимого наркомана - Глава 1

Впервые я познакомился с джанком во время войны, где то в 1944 – 1945 году, сдружившись с человеком по прозвищу Нортон, работавшим в то время на верфи. Настоящая фамилия Нортона, уволенного в запас ещё в мирное время за подделку платежного чека, и, очевидно, по причине дурного склада характера получившего статью «4 ЭФ», была что то типа Морелли. Он походил на Джорджа Рафта, только ростом был повыше. С моей посильной помощью Нортон пытался усовершенствовать свой английский и научиться вести себя как принято в приличном обществе. Хорошие манеры, тем не менее, плохо ему прививались. По возвращении в привычную атмосферу его речь становилась груба и вульгарна, и даже не глядя на него можно было понять, что он по сути своей жлоб, таким и останется.

Глава 2

До этого момента я никогда ничего из опиатов не пробовал, даже в голову не приходило попробовать. Получилось так, что именно благодаря поискам покупателей на эти два товара я вышел на Роя и Германа.

Глава 3

Спустя несколько вечеров после встречи с Роем и Германом, я употребил одну из ампул, потеряв опийную девственность. Ампула похожа на заостренный тюбик с зубной пастой. Давишь иглой в этот кончик, прокалываешь перемычку; и если не собираешься почистить продукт, можешь моментом вмазываться.

Глава 4

В течении месяца были пущены в расход непродажные восемь ампул. Страх, испытанный мною после первой, был уже не заметен после третьей. Хотя изредка, это ощущение появлялось, когда отплавав, просыпался наутро. Где то через шесть недель звякнул Рою, не рассчитывая, правда, что он вернулся из своего рейса, но неожиданно услышал в трубке его голос.

Глава 5

Однажды вечером, я зашел навестить Джека по одному адресу на Генри стрит. Дверь открыла высокая рыжая девица. Назвалась Мэри, пригласила войти. Оказалось, что Джек умотал по делам в Вашингтон. – – Да ты не стесняйся, проходи в переднюю комнату, – сказала герла, отдернув в сторону красную плисовую занавеску. – Я на кухне говорю только с владельцами дома и кредиторами. А живем мы здесь.

Глава 6

Как то раз Герман сообщил мне, что за семьдесят долларов можно зацепить кило первоклассной Новоорлеанской дури. Теоретически торговать травой весьма прибыльно, равно как и заниматься животноводством или разводить лягушек для французских ресторанов. Семьдесят пять центов за косяк, в унции (28,3 г.) – семьдесят косяков, здесь явно пахло деньгами. Уверившись в этом, я купил траву.

Глава 7

Теперь я кололся каждый день. После того, как из квартиры, где Герман проживал с Джеком и Мэри, исчезли все платежеспособные тусовщики, он переехал ко мне на Генри Стрит. Джек, засыпавшись на ерунде, сидел, ожидая суда, в Окружной тюрьме Бронкса. Мэри с очередным «Джоником» (Папиком) свалила во Флориду. Платить самому Герману и в голову не приходило. Всю свою сознательную жизнь он вписывался на чужих квартирах.

Глава 8

Рано или поздно накрываются все мазовые коновалы. И вот однажды, когда Рой пришёл за своим рецептом, наш основной выдал нижеследующую сентенцию:

Глава 9

Когда узнал про арест Германа, то понял, что буду следующим. Однако, меня уже скрутил отходняк и я был бессилен покинуть город. Два детектива и федеральный агент арестовали меня прямо на моей квартире. Инспектор Штата выписал ордер, согласно которому я обвинялся в нарушении 334 й статьи «Закона об Охране Общественного Здоровья» за указание в рецепте неправильного имени. Команда из двух детективов состояла из Охмурялы и Пугала. Охмуряло вежливо спрашивал:

Глава 10

Рой, вернувшись со своего тридцатидневного лечения на Райкер Айленд, представил меня одному барыге, торговавшему мексиканским Эйчем на пересечении Сто третьей и Бродвея. В начале войны поставки Эйча были фактически прерваны и порецептная Эмми стала единственным доступным джанк продуктом. Тем не менее, вскоре наметились новые пути сообщения и героин стал поступать из Мексики, где под неусыпной заботой китайцев произрастали обширные маковые поля. Поскольку в мексиканском Эйче была небольшая примесь опия сырца, отличительным его признаком стал тёмно коричневый цвет.

Глава 11

Капсула Эйча стоила три доллара, поэтому для того, чтобы просто волочить ноги, требовалось, как минимум, по трояку в день. Оказавшись в финансовой прострации, я вместе с Роем решил приступить к «чистке дыр». Мы катались по линии, внимательно осматривая из вагона станционные платформы, пока кто нибудь из нас не вычислял «дрыха», вырубившегося на скамейке. Тогда мы выходили, я вставал перед ним с газеткой, прикрывая Роя, который приступал к осмотру содержимого карманов обьекта. Рой шепотом давал указания типа: «чуть левее», «ну, слишком отошел», «немного назад», «вот здесь, вот так и стой» – следуя которым я медленно передвигался, чтобы совершенно его закрыть. Частенько опаздывали, и пьяный преспокойно посапывал, предоставив нам и заляпанному сажей потолку, любоваться на его пустые вывернутые карманы.

Глава 12

Как то ночью мы спустились в подземку на Таймс Сквер. Впереди нас шёл, слегка покачиваясь, пижонисто прикинутый парень. Оглядев его, Рой воскликнул:
– Смотри ка, чертовски знатный лох, мать его так! Давай проследим, куда он поедет.

Глава 13

Мое дело было рассмотрено судом на специальных слушаниях. Я получил четыре месяца условно. Дальше дело было так: не состоявшись на бухоловном поприще, решил заняться продажей джанка. Особых денег это занятие не приносит. В основном, уличный торговец наркоман может твердо рассчитывать только на то, что ему удастся сохранить привыкание. Когда торгуешь, у тебя хоть, по крайней мере, на руках оказывается солидный запас джанка, с которым появляется ощущение безопасности. Разумеется, некоторые люди делают на торговле лютые деньги. Я знавал одного ирландского барыгу, который начал с 1/16 унции Эйча в почтовом конверте, а спустя два года, когда он накрылся и залетел на три года, у него уже было тридцать тысяч наличными и собственный дом в Бруклине.

Глава 14

Одним из моих первых клиентов был персонаж из Виллиджа по имени Ник, единственным родом занятия которого была живопись. Его миниатюрные картинки выглядели как будто их сплюснуло, сдавило, изуродовало огромным прессом. «Плод извращенной фантазии», – важно заявил агент отдела по борьбе с наркотиками, увидев один из рисунков Ника.

Глава 15

Как уже говорилось выше, мы торговали с Биллом Гейнзом, который шуровал по этим делам в верхней части города. Закончив в Виллидже, я встречался с ним в кафетерии на Восьмой Авеню. В его обойме было несколько хороших покупателей. Иззи, повар на буксирном судне в Нью Йоркской гавани, наверное, самый лучший. Он входил в компанию Сто третьей улицы, отбыл срок за торговлю, и был известен как настоящий кремень, имевший к тому же постоянный заработок. Образцовый клиент.

Глава 16

В течение нескольких недель ничего не менялось. Постепенно, один за другим, на меня стали выходить знакомые Ника. Посредничество Ника, его право первой пробы с пакетика, всех их достало. Что за выводок! Нищие, педерасты, мелкое жулье, стукачи, бродяги, нерасположенные работать, неспособные воровать, почти всегда безденежные, вечно вымаливающие в кредит. И во всей этой кодле не найдется ни одного человека, который не спасует и не распустит язык, если в один прекрасный день некто расквасит ему губу и вкрадчиво пронизывающе спросит: «Где ты это достал?»

Глава 17

Помимо этих удодов мне попалась и пара хороших клиентов. Однажды, я случайно повстречался с Бертом – персонажем, которого знавал ещё по бару «Энгл». Берт был известен как лютый качок – крепко сбитый, круглолицый, обманчиво добродушного вида конкретный молодой человек, занимавшийся мотнями, где требовалась недюжинная физическая сила, и вымогательствами. Я и не подозревал, что его интересы не ограничиваются травой, и был немало удивлен, когда он спросил, есть ли у меня что нибудь из джанка. «Да есть, я торгую», – ответил я. И он с ходу купил десять пакетиков. Оказалось, что Берт сидит уже шесть месяцев.

Глава 18

Вскоре дела пошли всё хуже и хуже. Однажды днём меня остановил в коридоре гостиничный клерк.
– Даже не знаю, как это поточнее выразить, – начал он, – но с людьми, которые приходят в твою комнату, творится что то неладное. Я раньше сам занимался всякими незаконными фишками. Просто хочу предупредить, чтобы ты был поосторожнее. Сам знаешь, все звонки проходят через офис. Сегодня утром я случайно услышал один, и он был чертовски понятен. Если бы на коммутаторе оказался кто нибудь другой… Так что будь осторожен и попроси этих людей следить за тем, что они говорят по телефону.

Глава 19

Билл Гейнз уехал в Лексингтон, я же на своей тачке отправился в Техас. С собой у меня было 1/16 унции. По моим подсчётам этого должно было хватить, чтобы слезть. Я всё как следует рассчитал, составив персональный график на двенадцать дней по нисходящей. У меня был джанк в растворе и дистиллированная вода отдельно в бутылке. Всякий раз, когда я решал отключиться, подливал в джанк воды ровно столько, сколько было до вмазки. Под конец я ширнулся бы просто водой. Все джанки знают этот способ. Существует похожая штука… её ещё кличут китайским лекарством, только делается она с тоником и хмелем. Через пару недель оказывается, что ты хлещешь один честертоник (чистый тоник).

Глава 20

В конце концов, я добрался до Техаса и завязал с джанком месяца на четыре. Поехал я тогда в Новый Орлеан… Новый Орлеан, напластование ряда руин. Вдоль Бурбон стрит тянутся развалины двадцатых годов. Дальше, где Французский квартал переходит в «Скид Роу», руины более древней формации: гниющие отели, притоны, ветхие бары со стойками из красного дерева, хрустальными люстрами и плевательницами. Руины начала века.

Глава 21

Как то ночью я сидел в баре Фрэнка, неподалеку от Биржи, попивая ром с колой. Местечко сомнительное: матросня, портовые грузчики, педики, в соседней комнате любители еженощного покера и прочие, классификации не поддающиеся. Рядом со мной стоял средних лет мужчина с мрачным, худым лицом, сединой в волосах. Я спросил, не присоединиться ли он ко мне по пиву.

Глава 22

Во Французском квартале было несколько голубых баров, битком набитых каждый вечер так, что завсегдатаи высыпали на тротуар. Мысль о комнате, полной педиков, внушала мне ужас. Они дергались кругом, как марионетки на невидимых ниточках, источая жуткую энергию, само отрицание всего живущего и непосредственного. Давным давно живое человеческое бытие улетучилось из этих тел… Но что то вошло в них, когда первородный жилец удалился. Геи – куклы чревовещателей, они включаются в игру перенимая чревовещательские повадки. И вот такая кукла сидит в голубом баре, потягивая пиво, и непроизвольная блевотина стекает по его застывшему лицу манекена.

Глава 23

Затариваясь через Пэта я вскоре поехал снежным комом с горы. Перестал пить, перестал шляться по ночам и возобновил старый график: пакетик джанка – три раза в день, плюс, в промежутках, всё остальное время, заполненное чёрти чем. Обычно я рисовал или занимался домашней мотней. Когда работаешь физически, время идет быстрее. Ну, естественно, и за товаром приходилось побегать.

Глава 24

Наступил день, когда я остался без гроша и решил съездить в город, чтобы заложить там свой пистолет. Зайдя к Пэту, я увидел, что у него сидят ещё двое. Одного из них, высохшего изуродованного джанки, звали Рэд Маккини, другим был Коул – матрос с торгового судна. В это время он не так крепко сидел и в данном конкретном случае просто хотел достать травы. Курил он постоянно. Сказал мне, что без травы не может получать удовольствие от жизни. Я знавал таких людей – для них план, как для обычных людей выпивка. Физически они к нему не привыкают, но и по настоящему клёво себя без него не чувствуют.

Глава 25

Я оказался в камере с четырьмя незнакомцами, трое из них наркоманы. Скамья была только одна, да и та занята, так что остальные стояли или лежали на полу. Я прилег рядом с человеком по имени Маккарти, видел его раньше в городе. Он уже досиживал положенные третьи сутки. Периодически слегка постанывал, а один раз тихо сказал:

Глава 26

На следующее утро, часов в одинадцать, заявился поручитель и выдал мне на подпись обязательство. Как и все поручители он был похож на преуспевающую мумию, словно ему парафин ввели под кожу. Мой адвокат, Тайдж, приперся около двенадцати, забрать меня в другое обиталище. Он договорился со всякими нижестоящими инстанциями о моей отсидке в санатории для вышестоящего лечения, заявив, что лечебный вмаз необходим с юридической точки зрения. В санаторий ехали в полицейской машине с двумя детективами, косившими под друзей больного. Это была составная часть адвокатского плана, согласно которому, детективы вполне подходили на роль возможных свидетелей.

Глава 27

Другие пациенты являли собой довольно унылую дубовую публику. Ни одного джанки. Единственным человеком в палате, просекавшим фишку был алкоголик, притащившийся сюда со сломанной челюстью и прочими увечьями физиономии. Рассказал, что во всех государственных клиниках получил «от ворот поворот». В Благотворительной ему сказали: «Проваливай, а то ты нам весь пол кровищей зальешь». Вот он и оказался в этой клинике, где неоднократно бывал, и где знали, что он в состоянии уплатить.

Глава 28

В пять часов мы вышли из больницы и взяли такси до Канала. Там я зашел в бар, вылакал подряд четыре виски с содовой и приземлился в старую добрую датую кондицию. Я вылечился.
Когда поднимался на крыльцо и открывал дверь, почувствовал, что вернулся из долгого небытия. Я возвратился в ту точку времени, которую покинул год назад, впервые оторвавшись с Пэтом.

Глава 29

Спустя несколько дней я покинул Новый Орлеан и отправился в долину Рио Гранде. Сама река впадает в Мексиканский залив у Браунсвилла. В шестидесяти милях от Браунсвилла вверх по реке – городок Мишн. Долина простирается от Браунсвилла до Мишна – полоска земли в шестьдесят миль длиной и в двадцать шириной. Эта местность орошается водами Рио Гранде. До ирригации здесь вообще ничего не росло, кроме мескитовых деревьев и кактусов. А теперь – это один самых богатых сельскохозяйственных районов Америки.

Глава 30

Как только я очутился в Мехико, сразу принялся искать джанковые мазы. По крайней мере, всегда был насчёт этого начеку. Я уже говорил, что умею вычислять джанк ареалы. В первую же ночь, бродя по Долорес стрит, наткнулся на компанию китайцев джанки, стоявших напротив кабака «Эксквизито Чоп Сьюи». С китайцами трудно иметь дело. В бизнесе они по настоящему признают только другого китайца. Я прекрасно знал, что завязываться с этими типами на купле продаже значит попросту терять время.

Глава 31

Снаружи бар Чиму ничем не отличается от обычной забегаловки, но стоит только войти, и сразу понимаешь – заведение для голубых.

Глава 32

Спустя некоторое время, в том же баре, я сошелся с мальчиком по имени Анхело. На протяжении двух лет его лицо периодически мелькало передо мной. Когда я торчал, Анхело не попадался мне месяцами, но когда слезал, обязательно натыкался на него где нибудь на улице. В Мехико твои желания обретают магическую силу. Хочешь кого нибудь увидеть, и он тут как тут.
Однажды я искал себе мальчика, утомился и присел на каменную скамью в Аламеде. Почувствовал сквозь штанину гладкий камень, боль в пояснице, равносильную зубной, отчётливой и совершенно отличной от жалких подобий в других частях тела. Сидя там, сверля глазами близлежащий парк, я вдруг почувствовал себя умиротворенным и счастливым, узрев в полугрезе свои пересечения с Городом и узнав, что сегодня ночью обязательно сниму мальчика. Так и вышло.

Глава 33

«Manana» означает «ждать, пока слухи не подтвердятся». Если ты торопишься затариться джанком и забиваешься с незнакомцами, тебя просто кинут на деньги, да ещё и с полицией, наверняка, геморрой будет. Но когда терпеливо ждёшь, джанк сам к тебе придёт, если ты, конечно, действительно этого хочешь.

Глава 34

В Мехико только один пушер – Люпита, занимавшаяся этим уже около двадцатника. Начала с одного грамма и доросла, в результате, до местной монополии на торговлю джанком. Весила фунтов триста… Джанк стала потреблять, чтобы похудеть. Никаких признаков улучшений, лицо только осунулось. Примерно каждый месяц нанимала себе нового любовника, дарила ему рубашки, костюмы, наручные часы, а когда пресыщалась, то давала хахалю пинка под зад.

Глава 35

Поначалу мы получали джанк по рецептам без особых проблем. Но через несколько недель в аптеках, где выдавали морфу, начали скапливаться рецепты, и они стали сокращать выдачу. Дело шло к тому, чтобы вернуться к Люпите. Один или два раза нам не хватало на дозу и приходилось затариваться у неё. Практикуя добротный аптечный морфий мы здорово подсели и, чтобы держало, требовались два пятнадцатипесовых пакетика в стиле Люпиты. Теперь я уже не мог позволить себе дозу за тридцать песо. Надо было завязывать, сокращать «рацион» до уровня этих двух пакетиков в день, или находить новый источник.

Глава 36

За всё это время я не познакомился ни с одним другим джанки в Мехико. Большинство из них добывали деньги на джанк воровством. Всех их держали под колпаком, и все они активно стучали. Ни одному из них нельзя было верить ни на грош. Ничего бы хорошего из общения с ними не вышло.

Глава 37

Жизнь потекла своим чередом, я завис дома, ширяясь по три четыре раза в день. Чтобы хоть как нибудь себя занять, поступил в колледж Мехико Сити. Студенты потрясли меня своими забитыми, жалостливыми физиономиями, впрочем, я тогда к ним особенно не присматривался.

Глава 38

Айк, найдя приличные бабки, принёс мне кокаину. «Си» трудно найти в Мексике. Раньше я никогда не пробовал хорошего. Кокнар – чистый кайф. Возносит тебя вверх, механический лифт, который начинает исчезать, как только ты чувствуешь его движение.

Глава 39

Джанк резко сокращает половую активность. Тяга к платоническому общению одинакового с сексом происхождения, так что сидя на морфе и Эйче, я полностью замыкался в себе. Если кто то хочет поговорить, о’кей, поговорим. Но нет потребности в знакомствах. Слезая с джанка, я всегда оказывался втянутым в период неконтролируемой общительности и болтал с каждым, кто хотел бы меня выслушать. Джанк забирает всё и ничего не даёт взамен, за исключением подстраховки на случай ломки. Порой я трезво оглядывал жизнь, которую сам же себе и устроил, и решал начать лечение. Когда джанка полно, то сам факт торчания не кажется чем то серьёзным. Говоришь себе: «Что то от этих уколов я больше удовольствия не получаю, слезу, как не хуя делать». Но в радужные планы вмешивается ломка, и всё выглядит иначе.

Глава 40

Одним апрельским утром я проснулся слегка больным, призрак ломки бродил где то рядом, но ещё не хватал за горло. Лежал, рассматривая тени на белой штукатурке, припоминая, как много лет назад валялся на кровати, рядом сидела мать, и я наблюдал как уличные огни движутся по потолку и вниз по стенам. Остро ощутил ностальгию по паровозным свисткам, звукам пианино из распахнутых окон сквозь уличный шум, пряному, едкому запаху выгоревшей листвы. Мягкая степень ломки всегда приносила с собой очарование детства.

Глава 41

Я сидел в дешевой забегаловке на Долорес стрит. Мой запой в Мехико продолжался уже недели две. Со мной в кабинке, потягивая текилу, сидели ещё три мексиканца. Одеты они были с иголочки. Один из них говорил по английски. Здоровый, средних лет мексиканец с печальным, приторным лицом распевал песни под гитару, сидя на стуле в конце кабинки. Я радовался, что благодаря его песнопениям можно избежать разговоров.

Глава 42

Продолжал бухать. Спустя несколько дней, после упорного восьмичасового текильного возлияния, я напился до столбняка. Домой меня доставил кто то из моих друзей. На следующее утро был худший опохмел за всю мою жизнь. Каждые десять минут я блевал как заводная игрушка, пока не исторг из себя зеленую желчь.

Глава 43

В то время, курсанты Джи Ай облюбовали для своих сборищ два бара – днём – «Лола», а вечером – «На корабле!». Хотя назвать «Лолу» баром, в полном смысле этого слова, язык не повернется. Маленькая закусочная с ограниченным ассортиментом – пивом и газировкой. Прямо на входе, слева от двери, прилавок, набитый пивом, содовой и льдом. С одной стороны – длинная стойка почти во всю стену, вплоть до патефон автомата, с высокими стульями на металлических ножках, жёлтым глянцевым покрытием. Напротив, вдоль стены, были поставлены столики. Ножки стульев давно уже лишились своих резиновых оснований, и когда прислуга сдвигала их, подметая, они ужасающе пронзительно скрипели. Сзади прилавка находилась кухня, где неопрятный повар жарил всякую жратву исключительно с прогорклым салом. В «Лоле» не было ни прошлого, ни будущего. Это место напоминало зал ожидания.

Глава 44

Когда я забил на суд и покинул Штаты, гонения на джанк, казалось, вступали в новую и особую, по своей нетерпимости, фазу. Уже отчётливо проявились первые симптомы общенациональной истерии. Луизиана приняла закон, согласно которому наркоманы считались преступниками.

Глава 45

В Штатах пошла мода на пейот, который ещё не попал под закон Харрисона. Его покупают у торговцев лекарственными травами, выписав по почте. Я никогда пейот не пробовал и спросил Джонни Уайта, можно ли затариться им в Мехико.

Глава 46

Молодым хипстерам, на мой взгляд, недоставало энергии и умения спонтанно наслаждаться жизнью. Упоминание вскользь о шмали или джанке возбуждало их как укол кокаина. Они начинали скакать и орать: «Ну, чума! Чувак, давай замутим! Давай удолбимся!» Но после укола, они тяжело опускались на стул, точно смиренные дитяти, к которым возвращается жизнь, только когда им надо снова потребовать бутылочку с молоком.

Глава 47

Наконец, спасовал и такой зубр, как Билл Гейнз, перебравшись в Мехико. Я встречал его в аэропорту. Перед отъездом он основательно загрузился Эйчем и дураколами. Штаны Гейнза были запачканы кровью в тех местах, куда он вмазывался с помощью английской булавки. Сначала вы делаете булавкой маленькую дырочку, затем над ней (а не внутри) пристраиваете пипетку, и раствор попадаёт прямо по назначению.

Глава 48

Как то раз, в буфете оперного театра Мехико Сити, я столкнулся с одним своим знакомым политиком. Он стоял у стойки, с салфеткой за воротником, и ел бифштекс. Прожевав кусок, спросил, знаю ли я кого нибудь, кто может быть заинтересован в покупке унции героина.

Глава 49

К тому времени, я уже не сидел на джанке, но был бесконечно далек от полного чистяка в случае непредвиденных напрягов с полицией. У меня всегда было немного травы, люди использовали мою квартиру как торчаловку. Я ввязывался в многочисленные авантюры, но в результате не сделал ни гроша. Наконец, решил, что настало время сниматься с якоря и трогаться на юг.

В поисках Яхе (1953)

15 января, 1953, Отель “Колон”, Панама

Дорогой Аллен,
Я ненадолго остановился здесь, чтобы скинуть наличные. Отправляться к индейцам с карманами, полными башлей, слишком рискованно.
Город навестил Билл Гейнс; он пронесся как ураган, спалив на парегорике всю республику Панама - от Лас Пальмаса до Дэвида. До Гейнса Панама была городом Пи Джи (парегорика - прим. перев.). В любой аптеке можно было купить четыре унции. Сейчас аптекари заартачились; Палата Депутатов собиралась даже принять специальный Закон против Гейнса, но тот сыграл ретираду и смотался обратно в Мексику. Я тогда слезал с джанка, так сказать, выходил из системы, а Гейнс продолжал пилить меня, что я дурачу сам себя, и если уж ты был однажды джанки, то на всю жизнь им и останешься. Если я развяжусь с джанком, то стану законченным алкашом или сойду с ума на кокаине.

В поисках Яхе (1953) Ч.2

3 марта, Отель “Нуэва Регис”, Богота

Дорогой Ал,
Богота как всегда отвратительна. Исправил документы с помощью американского посольства. Намерен подать иск, чтобы поквитаться с ПАА за то, что запороли мою туристическую карточку.
Я вписался в экспедицию - в каком-то смутном качестве, чтобы быть до конца уверенным в себе, - состоящую из доктора Шиндлера, двух колумбийских ботаников и двух английских специалистов по паразитическим растениям семейства заразиховых из Комиссии по какао.

Рузвельт после инаугурации

Сразу же после инаугурации Рузвельт появился на балконе Белого дома, одетый в пурпурную тогу римского императора, ведя на золотой цепочке слепого беззубого льва. Из переносного громкоговорителя он кличем борова призвал членов своей избирательной команды подняться и принять назначения. Члены команды устремились вперед, хрюкая и визжа, как свиньи, каковыми они и являлись.

Семь лет спустя (1960)

10 июня 1960 Эстафета Коррео, Пукалльпа, Перу

Дорогой Билл,
Я все еще в Пукалльпе - столкнулся с маленьким пухлым приятелем, Рамоном П. - другом Роберта Фрэнка (оператора нашего фильма) в `46-м или около того. Рамон взял меня к своему курандейро - в которого он безоговорочно верил и о сверхъестественных исцеляющих Силах которого говорил много, даже слишком много - Маэстро, как он его называл, оказался очень мягким и на первый взгляд простым парнем лет приблизительно тридцати восьми - и на следующий вечер он приготовил нам троим напиток; а прошлой ночью я в числе тридцати других мужчин и женщин посетил обычное питейное собрание в хижине у Курандейро, - в заросших джунглями предместьях Пукалльпы, рядом с площадкой газового завода.

Эпилог (1963)

Сан-Франциско 28 августа 1963

Тем, кто имеет к этому отношение:
Вопреки всему мое “Я” расшифровало эту корреспонденцию: видение ангелов-хранителей моего дорогого друга и женщины впервые промелькнуло в полной мере, пока Курандейро мягко напевал вполголоса человеческое в трансовом состоянии 1960 года под Айахуаской, пророческом в преобразовании самосознания от неприкаянного умственного восприятия вечного испуга до воплощения тела чувствующего настоящее блаженство. Теперь это стало актуальным в 1963-м.
Старая Любовь, как всегда
Аллен Гинзберг

Я умираю, ми-истер?

Панама прилипла к нашим телам - Наверное, обрезанные - Все, что угодно сотворило эту мечту - Она уничтожила покупателей допотопного оргазма - Столкнулся со своим старым приятелем Джонсом - Так нуждался, забытый, кашляя в фильме 1920 года - Водевильные голоса теснят больное дыхание рассвета смены постельного белья - Идиот Мамбо обрызган сзади - Я почти задыхался, прислушиваясь к дыханию мальчика - Это Панама - Азотистая плоть сметена твоим голосом и антенной принимающего устройства - Пожирающие мозг птицы патрулируют низкую частоту мозговых волн - Почтовая открытка, ожидающая забытых жителей, и все они бесхребетны, ми-истер - Панама фото города - Мертвая почтовая открытка джанка.

Гомосек - Глава 1

Ли обратил внимание на еврейского мальчика по имени Карл Стайнберг, с которым был шапочно знаком уже примерно год. Впервые увидев Карла, Ли подумал: “Этим можно воспользоваться, если б фамильные драгоценности не заложили Дядюшке Джанку”.

Глава 2

“Что бы ни делалось в этой стране, все разваливается, – думал Ли. Он внимательно рассматривал лезвие своего карманного ножа из нержавейки. Хромовое покрытие слезало с него, как серебряная фольга. – Меня бы нисколько не удивило, если бы я снял в “Аламеде” мальчика, а у него… О, а вот и наш честный Джо”.

Глава 3

Стоял прекрасный ясный апрельский день. Ровно в пять Ли вошел в “Эй, на борту!”. Аллертон сидел у стойки с Элом Хайманом – человеком запойным, одним из самых мерзких, глупых, тупых пьянчуг, которых Ли знал. С другой стороны, трезвым он бывал весьма разумен, прост в обращении и довольно мил. Теперь он был трезв.
У Ли на шее болтался желтый шарфик, на носу – темные очки за два песо. Он снял шарфик и очки и бросил их на стойку.

Глава 4

Вечером в пятницу Аллертон отправился на работу. Вместо своего соседа по квартире он вычитывал корректуру в газете на английском языке.

Глава 5

В понедельник Ли договорился встретиться с Аллертоном в одиннадцать утра и сходить в Национальный ломбард выкупить его камеру. Ли пришел домой к Аллертону и разбудил его ровно в одиннадцать. Аллертон был угрюм – похоже, собирался спать дальше.

Глава 6

В четверг Ли отправился на скачки, как ему советовал Том Вестон. Вестон был астрологом любителем и заверил Ли, что все знаки верные. Ли проиграл пять заездов и поехал на такси в “Эй, на борту!”.

Глава 7

Они вылетели из Панамы в Кито на крохотном самолете, который с большим трудом пробился сквозь облака. Стюард включил кислород. Ли понюхал воронку шланга:
– Обрезан! – с отвращением сказал он.
В Кито они прибыли в холодных и ветреных сумерках. Отелю на вид было лет сто. В номере – высокий потолок, черные балки и белая штукатурка на стенах. Они сели на кровати, дрожа. Ли ломало.

Глава 8

Из Манты они полетели в Гуаякиль. Дорогу затопило, поэтому добраться можно было лишь самолетом или на судне.
Гуаякиль выстроен вдоль реки, там много парков, площадей и статуй. В парках полно тропических деревьев, кустарников и лиан. Например, дерево, раскинувшееся, как зонтик, одинаково широкое и высокое, и в тени его – каменные скамьи. Люди в Гуайякиле сидят много.

Глава 9

На речном пароходе они отправились в Бабахойю. Качались в гамаках, прихлебывали бренди и смотрели, как мимо проплывают джунгли. Родники, мох, живописные прозрачные ручьи и деревья, вымахавшие до двух сотен футов. Ли и Аллертон не разговаривали, пока пароход пыхтел вверх по течению, изредка пробивая безмолвие джунглей жалобным воем газонокосилки.

Эпилог - Возвращение в Мехико

Всякий раз, когда я попадаю в Панаму, это место кажется ровно на месяц, на два, на полгода дальше закинутым в никуда – как течение какой то болезни вырождения. Кажется, здесь произошло смещение из арифметической прогрессии в геометрическую. В этом нечистокровном городе сутенеров, шлюх и рецессивных генов варится что то уродливое, постыдное и недочеловеческое. Не город, а деградировавшая пиявка на берегу Канала.

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE

Автобусные туры в соль-илецк из тольятти цена. | манекены Цены | Видеокурс Полный курс дизайна упаковки