READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Падение Трои (The Fall of Troy)

Падение Трои (The Fall of Troy)

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Блестящий исторический роман Акройда изобилует тайнами и интригами, мистическими и экстремальными происшествиями. События, разворачивающиеся на раскопках античной Трои, по накалу страстей не уступают захватывающим эпизодам гомеровской Илиады. Смело сочетая факты и вымысел, автор создает яркий образ честолюбивого археолога-фанатика с темным прошлым и волнующим настоящим. Генрих Оберманн — литературный двойник знаменитого «первооткрывателя Трои” Генриха Шлимана. Как и положено авантюристу мирового масштаба, в его прошлом загадочный брак с русской женщиной и нечистые операции в золотых песках Калифорнии, а в настоящем — не менее масштабные авантюры, неумеренные амбиции и юная жена — наследница захватившей душу Оберманна древней культуры. Во время раскопок легендарного города смешиваются реальные артефакты и фальшивки, холодящие кровь истории и искусная ложь. Накал человеческих страстей разрешается буйством природных стихий, сметающих на своем пути следы прошлого и настоящего, вымышленного и реального.

Акройд Питер

Скачать книгу Падение Трои: fb2 | epub | mobi | txt


ГЛАВА ПЕРВАЯ

Он тяжело опустился на колени, взял ее руку и поднес к губам.

— Целую руку будущей миссис Оберманн. — Он говорил по-английски. Ни она, ни ее родители не знали немецкого, а он не любил простонародного греческого. Находил его вульгарным.

София Хрисантис посмотрела вниз, на его лысину, и заметила небольшой шрам.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Оберманны отплыли из Пирея ночным рейсом, капитан “Зевса” предоставил им на краткое путешествие до Дарданелл своего слугу, но к тому времени, как молодой человек принес им кофе, Оберманн уже расхаживал по палубе, поглядывая на восток

Где моя жена? Она должна увидеть рассвет.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Герр профессор! Профессор Оберманн! — Молодой человек, как показалось Софии, по виду славянин, махал рукой с дощатого причала Чанаккале.

Оберманн поднял правую руку.

— Им нравится называть меня профессором, и я не вижу в этом вреда.

— Разве ты не профессор?

— У меня нет официального звания. Я профессор не на словах, а на деле. Пойдем. Сходни уже спустили.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

София не могла заснуть. Она слышала, как северный ветер посвистывает сквозь щели между старыми камнями. Слышала сов, тысячи сов, кричавших в ночи. Муж предупреждал, что они будут кричать. Он сказал, что совы гнездятся в траншеях, и теперь она задавалась вопросом, как это может быть. Еще одна тайна. Муж признался за ужином, что их крики беспокоят его, кажутся ему отвратительными. Но ее этот шум почему-то успокаивал, казалось, совы сочувствуют ее судьбе. Муж сказал и о том, что к совам присоединятся сотни лягушек на болотах.

ГЛАВА ПЯТАЯ

По утрам в эту раннюю весеннюю пору было еще холодно. София, закутавшись в шаль, копала только что расчищенное место на южном склоне Гиссарлыка. Она руководила группой рабочих, которые, убирая землю и мусор, хором пели.

Они работали в этой части Гиссарлыка два дня, и Оберманн уже различал очертания храма или жилища. Он не видел ничего определенного, но и в этот раз повторил Софии свою любимую фразу: “Мое воображение меня не обманывает”.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

На следующее утро рабочие продолжали расчищать дом и лестницу. Потеплело, и часть рабочих предпочитала спать в траншеях, а некоторые даже заползали в большие керамические сосуды, пифосы, лежавшие на одном из участков раскопок. Оберманн собирался устроить там хранилище античных находок, но место это превратилось в спальню.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

На следующее утро Оберманн разбудил Софию поцелуем.

— Поедем сегодня со мной на Геллеспонт, — сказал он. — Мне приснилось, что мы вместе плывем по большой реке. Это знамение.

— Я не умею плавать, Генрих

— Тогда я поплыву в твою честь. Я буду твоим рыцарем.

Они позавтракали и верхом отправились на север, по направлению к берегу. Ранним утром Геллеспонт переливался всеми оттенками голубого; издали он виделся Софии лентой света между двумя окутанными туманом материками — Азией и Европой.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— У нас будет гость, София, — объявил Оберманн однажды утром, спустя несколько дней после поездки верхом на Геллеспонт. — Он послал телеграмму из Константинополя, чтобы предупредить, что приедет на следующей неделе.

Почему ты не сказал раньше? Как я могу принимать гостей, Генрих? Посмотри на меня. — София ходила теперь в блузе турецких рабочих, которая очень ей шла. Волосы она стягивала в узел, но и так на них была заметна пыль от работы на раскопках. Длинную юбку подбирала так, что были видны коленкоровые носки, и надевала грубые кожаные перчатки, чтобы защитить руки. — Я настоящее чудовище, Генрих. Меня нельзя никому показывать.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Как только Уильям Бранд сошел на берег в Чанаккале, его встретил Леонид и тут же повез на повозке в Гиссарлык.

— Вы давно работаете с герром Оберманном? — спросил Бранд, когда они ехали по равнине.

— Много лет, профессор. Я имел честь быть с ним на Итаке. Видел дом Улисса.

— Мало кто может сказать это о себе.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

На следующий день Леонид привез Уильяма Бранда из его пристанища в соседней деревне, где он только что позавтракал фасолью и черным чаем.

Ночь для Бранда прошла неспокойно. Он спал на полу, на турецком соломенном тюфяке, и вскоре обнаружил, что тюфяк кишит паразитами, теми самыми, что, как он помнил, упоминались в Библии как “ползающие по земле”. Поэтому остаток ночи он провел, сидя у стены, подтянув ноги к груди и накинув на плечи одеяло. Он дал зарок, что не вернется назад, скорее будет ночевать в траншеях Гиссарлыка.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

В этот же день ближе к вечеру Бранд в сопровождении Софии ехал по равнине в восточном направлении.

— На этом плоскогорье, — сказала она, — разводят лошадей.

— И троянцы были своими успехами в этой области, правда?

— Да, причем они использовали те же земли. Мы ничего здесь не нашли. Ни кирпичей, ни фрагментов керамики. Везде просто почва, как тогда, так и сейчас.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

На равнине Троады не по сезону похолодало, задули резкие ветра, утром на мелких красных и желтых цветах, во множестве росших тут и там, лежал иней. Высокие вершины Иды покрылись снегом, и Оберманн сообщил после утреннего заплыва, что Геллеспонт кажется ленивым и недовольным.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Путешествие не было трудным. В Чанаккале вела оживленная дорога. Но София не могла не свернуть к источнику всего в нескольких сотнях ярдов от дороги. Затененный оливковыми деревьями, он предлагал прохладу и отдых.

Однако тишина длилась недолго. Когда София подъехала ближе к воде, собираясь привязать мула, к ней с яростным лаем бросились четыре собаки. Они прибежали с соседнего виноградника. Сознавая грозящую опасность, она вспомнила, как поступил Одиссей в подобном случае.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Оберманн опустился на колени на землю.

— Благодарю богов, что дожил до этого дня. — Он наклонился и поцеловал большой серый камень. — Теперь мир станет совсем другим.

В течение нескольких недель после того, как были найдены золотые вещи, велись раскопки поблизости от дворца; Оберманн втайне надеялся, что здесь могут быть найдены еще драгоценности, спрятанные перед тем, как греки завладели городом.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Александр Торнтон, сев на корабль в Тилбери, через три недели прибыл в Трою. Он не показался Софии музейным червем, как предполагал ее муж. На взгляд Софии он скорее походил на спортсмена или альпиниста. Он был высок, очень строен, с заметным после трехнедельного пребывания в море загаром.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

На следующее утро Александр Торнтон начал работать с глиняными табличками. С собой у него была лупа, большой блокнот и несколько ручек.

— Перья заточены по-разному, — объяснил он Оберманну, — чтобы верно копировать знаки.

Он спросил, можно ли ему взять таблички к себе в дом, и Оберманн охотно согласился. Тогда Торнтон, аккуратнейшим образом погрузив двадцать или больше табличек в тачку, отвез их в свою каменную хижину и повторял эту операцию до тех пор, пока все не были перемещены.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

В тот же день ближе к вечеру Торнтон, увлеченный изучением глиняных табличек, сопоставлением их сходства и различия, вдруг услышал похожий на вздох низкий звук, идущий откуда-то из-под ног. Стол, за которым он работал, затанцевал; постель затряслась, а затем, когда вздох перерос в рев, пол заходил под ногами. Ведро с водой раскачивалось, выплескивая воду.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

На третий день после землетрясения София увидела вороного коня с всадником, медленно двигавшегося по равнине. Казалось, конь шел как-то неровно, а когда он приблизился, София поняла, что всадник пользуется дамским седлом. Всадник, весь в черном, напоминал какой-то странный вырост на коне, София узнала высокую сутулую фигуру преподобного Десимуса Хардинга. Он пробуждал воспоминания о странной смерти Уильяма Бранда, и она ощутила беспокойство. София подождала, пока он привяжет коня в молодой дубовой роще и поднимется на холм.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

В тот же вечер Генрих Оберманн задумал экспедицию для развлечения своих гостей.

— Вы увидите, мистер Торнтон, — сказал Оберманн, — место, где было посеяно семя всех троянских бедствий. Это гора Ида. Ведь вы можете оторваться на день-другой от ученых занятий, чтобы оказаться там, где Афина, Афродита и Гера соперничали друг с другом из-за золотого яблока?

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

После отъезда Десимуса Хардинга в Константинополь прошло несколько недель. София все больше интересовалась тем, как Торнтон внимательно изучает глиняные таблички. Она приходила в его жилище, и они, сидя рядом, сосредоточенно рассматривали странные знаки и символы на разложенных на дощатом столе табличках. Она научилась точно зарисовывать их, и теперь они могли сравнивать свои интерпретации различных изображений. То, что казалось Торнтону пучком стрел, Софии представлялось снопом колосьев.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

На следующее утро, к удивлению турецких рабочих, Оберманн и Торнтон, в одних льняных рубашках и трусах стояли перед каменными глыбами, отмечавшими место подлинных ворот Трои. С ними были София, Лино и Леонид. Леонид вручил каждому из них металлическую кружку с водой из источника.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Из-за растяжения лодыжки Торнтон оставался дома и продолжал напряженно изучать глиняные таблички. От длительного разглядывания изображения становились бесформенными, представлялись путаницей линий и знаков. Чтобы избежать этого, он педантично распределял время между различными этапами расшифровки. Например, сравнивал эти таблички с различными видами египетского иероглифического письма, ища сходство. Изучал ряды символов в поисках связи с клинописью Месопотамии. Отделял явные изображения, или идеограммы, от знаков, которые, по его мнению, имели фонетический характер. Он считал, что в фонетических группах может выделить восемь разных сочетаний, или слогов.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Воспоминание о женском крике не оставляло Софию и когда она вернулась домой. Для нее крик был связан со сдержанностью в поведении Марии Скопелос, с танцем козла под мелодию флейты и, как ни странно, с неожиданным появлением Леонида после ее долгого сна. Это были отдельные явления, но Софии казалось, что они образуют узор, который она никак не может проследить.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

В то утро, когда София уезжала в Чанаккале, Торнтон проснулся раньше обычного. Едва открыв глаза, он понял, что тайна табличек разгадана. Язык не был греческим и никак не был с ним связан. Торнтону было известно его происхождение.

Он вышел из своего жилища в тот момент, когда Оберманн обнимал на прощание Софию. Торнтон отвернулся. Ему не доставляло удовольствия смотреть, как Оберманн целует жену.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Очнувшись, София поняла, что лежит на кровати в номере гостиницы “Центральная” в Чанаккале, а деревянные лопасти вентилятора медленно, с шумом вращаются над ней. В дикой спешке, уезжая с фермы, она не думала ни о чем. Должно быть, она проспала здесь ночь, хотя совершенно не помнила, как сюда вернулась.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Оберманн занимался тем, что защищал раскопы от бушевавшей бури, целый день укладывая мешковину, сооружая укрытия из дерева и листов гофрированной жести.

— Теперь, — сказал он Лино, — пейзаж напоминает поле боя под Севастополем. Но мы сокрушили врага. — Он взглянул на обгоревшее и частично разрушенное жилище Торнтона. — Я не видел мистера Торнтона с тех пор, как разыгралась эта трагедия. Должно быть, он безутешен.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

София и Александр заказали билеты в пароходной конторе рядом с причалом. Из соображений экономии они предпочли верхнюю палубу, и теперь возвращались в гостиницу, чтобы забрать нехитрый багаж. Софии нужно было взять шкатулку с драгоценностями, которую она положила в гостиничный сейф.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Леонид решил скакать в Чанаккале. Рано утром, сразу после отъезда Оберманна в город, была совершена находка. Сильный ливень, смыв камни и мусор, открыл вход в построенную из камня комнату к юго-западу от дворцового комплекса; убрав последние помехи, туда вошли двое рабочих и тут же выбежали назад, чтобы сообщить о своем открытии. Они увидели сотни, если не тысячи глиняных табличек, аккуратно сложенных с внутренней стороны стены. Леонид пошел вместе с ними. Он зажег серную спичку и в ее мерцающем свете разглядел такие же знаки, как те, что пытался расшифровать Торнтон. Значит, англичанин сможет возобновить работу после катастрофы, вызванной ливнем.

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE