READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Как стать добрым (How to Be Good)

Как стать добрым (How to Be Good)

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

У вас есть дети, бездельник муж с прострелами в спине, всегда готовый к кухонной склоке и куча семейных проблем, которым вы отчаялись найти решение. Но вот появляется ГудНьюс — Добрый вестник. Он — нетрадиционный целитель, он вылечил не только спину мужа, но и его характер. Теперь ваш муж — сама кротость. Он раздает деньги нищим, отдает игрушки ваших детей в приют, поселяет в ваш дом беспризорника... Он — воплощенная человечность. Но почему вам так грустно? Почему хочется все вернуть назад? И куда делась любовь?

Хорнби Ник

Скачать книгу Как стать добрым: fb2 | epub | mobi | txt


1

В тот день на автомобильной парковке в Лидсе я наконец решилась высказать мужу, что наше супружество мне опостылело. Дэвида, правда, в этот момент рядом не оказалось. Он присматривал за детьми, и надо было позвонить ему, чтобы напомнить про записку для учителя Молли. Остальное… просто вырвалось — иначе не скажешь. Это был какой-то срыв, потому что такого произойти никак не могло. Пусть даже я, как оказалось, к моему величайшему удивлению, отношусь к дамам, способным заявить своей дражайшей половине, что она в качестве супруга более непригодна, тем не менее я не из тех, кто станет объявлять об этом по мобильному телефону с парковки. Наверное, я плохо себя знаю. Например, я всегда причисляла себя к людям, которые не забывают имен, потому что вспоминала имена тысячи раз, а забывала лишь пару раз — не больше. Но для большинства людей подобные беседы об исчерпавшем себя браке случаются лишь однажды в жизни, если происходят вообще. И уж коли для финального диалога избрана автомобильная стоянка в Лидсе, нечего называть это неподходящим местом — это все равно как если бы Ли Харви Освальд стал утверждать, будто ему совсем не хотелось стрелять в президента. Иногда о нас судят по нашему единственному поступку.

2

Пару недель все шло своим чередом. Больше у нас не случалось провокационных разговоров. Мы придерживались выработанного распорядка общения, который состоял из совместных обедов на выходных с другими парами, имеющими детей, парами, с которыми у нас было много общего: одинаковый уровень дохода и район проживания. Стивен отправил мне на мобильник три сообщения, ни на одно из которых я так и не ответила. Никто не заметил моего отсутствия во второй день на медицинском семинаре в Лидсе по проблеме здоровья семьи. Я вернулась на супружеское ложе, и у нас возобновились привычные супружеские отношения, обоснованные лишь тем, что мы лежали рядом. (Разница между сексом с Дэвидом и сексом со Стивеном примерно такая же, как между наукой и искусством. Со Стивеном — это переживание, воображение и потрясение от нового открытия, а также выплеск… не уверена, что вам стало понятно, что я имела в виду. Все это впечатляло, но нравилось мне это или не нравилось — не знаю. С другой стороны, Дэвид знал, какую кнопку вовремя нажать, — и он это делал. Все происходило, быть может, несколько механически — но зато как срабатывало! Я летала, как лифт между этажами, романтически настроенный лифт, который просто используют с толком и по назначению.)

3

Не успела я вернуться с работы, как Дэвид буквально набросился на меня. Он выбежал навстречу из своего кабинета — это у нас называется «встречей».

— Смотри! — изогнулся он передо мной так ретиво, словно я королева, а он — какой-то полоумный роялист.

— В чем дело?

— Моя спина. Я уже совсем ее не чувствую. Никаких болей.

4

Дэвид известил меня, что на пару дней уезжает. Он не сообщил куда и не оставил даже телефонного номера — мой мобильный он прихватил с собой на экстренный случай. Однако я догадывалась, что он собирается отсидеться у своего дружка Майка (разведен, местный, хорошая работа, прекрасная квартира, в которой даже есть комната для гостей). Перед отъездом Дэвид заявил, что в моем распоряжении двое суток на то, чтобы поговорить с детьми (намек — мол, как только они узнают, до чего докатилась их мать, я от стыда должна буду немедленно собрать чемоданы и выместись ко всем чертям). Первую ночь я вообще не спала, чувствуя, что никогда не успокоюсь и не смогу прийти в себя, пока не отвечу на все без исключения вопросы, которые метались в моей голове, точно рыба в сети. Большинство этих вопросов (например: позволит ли мне Дэвид приходить по понедельникам вечером смотреть сериал про динозавров?) задыхались в толчее и умирали; зато несколько вопросов покрупнее, оказавшихся более живучими, доводили меня до изнеможения. Вот один из них: какие права останутся за мной? Видите ли, я ведь не хотела развода Да ладно, что там — хотела, но лишь до того, как увидела, сколь ужасна перспектива. Теперь я (почти) совершенно уверена, что делаю (почти) все, чтобы вернуть семейную жизнь на прежние рельсы. И потом, почему именно я должна объясняться с детьми? Коль скоро он не допускает мирной альтернативы, почему грязную работу должна выполнять я? А что, если я этого просто не стану делать? Что тогда — как он поступит? Я снова и снова лечу по замкнутой траектории. Нам никогда не выбраться из этой ситуации. Я никогда не смогу объявить детям, что покидаю их.

5

На следующий день в обед мы отправились с Ребеккой за сандвичами, и я рассказала ей про ГудНьюса, про театр, уличного мальчишку и даже про то, что случилось потом в постели.

— Ух ты! — воскликнула она, вполне однозначно выразив свое отношение к происходящему в нашем семействе. — Тебя целовал в шею собственный муж? Какая гадость!

6

Никому из нас вечером есть уже не хотелось — благо есть было уже, собственно, нечего. С утра я собиралась запечь на ужин в микроволновке замороженную лазанью, но от нее, как вы понимаете, ничего не осталось. Она была отвезена в Финсбери-парк и сервирована там на бумажных тарелках пьяницам, которые заняли все скамейки возле ворот на Севен-Систерз-роуд. Дэвид раздавал обед самолично, остальные дожидались в машине. Молли хотела увязаться с ним, но я ее не пустила — если честно, не потому, что боялась выпускать девочку в парк, полный алкоголиков. Просто я боялась, что, увидев ее в образе восьмилетней диккенсовской леди-благотворительницы, раздающей бездомным пропитание, уже не смогу выполнять свои материнские обязанности.

7

У меня было примерно тысяча двести пациентов. С некоторыми приходилось видеться часто, чуть ли не ежедневно, другие только мелькали время от времени и не оставались в памяти. Были среди них те, которым я могла помочь, а были и такие, которым я была помочь бессильна. Больше всего меня приводили в смятение те, с кем приходилось встречаться часто, но кому я ничем помочь не могла. Таких пациентов мы называли «безнадегами» — по вполне понятным причинам. «Безнадег» приходилось на каждого врача около полусотни. Они заходили в кабинет, садились и смотрели на меня как на последнюю надежду. А я ничего не могла поделать — в эти моменты на меня накатывало острое чувство вины, жалости, неизбывной тоски, я ощущала себя обманщицей, шарлатаном от медицины. И, если уж начистоту, в качестве защитной функции организма я чувствовала к ним легкое раздражение: как будто они нарочно меня преследовали, пытаясь загнать в угол. Если они знают, что помощи с моей стороны ждать не приходится, — то зачем приходят? Эти люди словно не желали видеть, что я ничем не могла быть им полезной. Телемастер, который не может устранить рябь в телевизоре, водопроводчик, неспособный залатать протечку, электрик, который не в состоянии заменить пробки, — отношения с такими людьми надолго не затягиваются, поскольку вы прекрасно понимаете, что они для вас бесполезны. Но мои отношения с «безнадегами» установились навечно — конца им было не видно. Они всегда будут сидеть передо мной с укором во взгляде.

8

У Тома не было «трансформера» — никто никогда не покупал ему этой игрушки. Мне это было хорошо известно, так же как и Дэвиду. Тем не менее мы смотрели на то, как он играет с ним весь завтрак, и как-то совершенно упустили из виду это немаловажное обстоятельство. Какие-то смутные подозрения шевелились у меня в голове, но их все время оттесняла на задний план текущая беседа — оттого я никак не могла сформулировать, что именно меня беспокоит. Хотелось бы думать, что именно подсознательный материнский инстинкт заставил меня взяться за телефон, чтобы успокоиться на это счет. По я не успела снять трубку, как позвонил Дэвид. Нас приглашали в школу — на беседу с классным руководителем, насчет недавнего случая воровства.

9

Приглашения на вечеринку были уже разосланы, и теперь Дэвид и ГудНьюс по вечерам запирались в кабинете Дэвида, оттачивая генеральный план наступления. По утрам я пыталась выставить их совещания в ироническом свете, но генералы смотрели сквозь меня, и причиной тому было отнюдь не отсутствие чувства юмора — этой способности они, похоже, лишились навсегда. Они в самом деле видели в своей задаче настоящую военную кампанию, крестовый поход в духе одиннадцатого века. Наши соседи были для них варварами и неверными. А ГудНьюс с Дэвидом собирались таранить ворота их крепостей лбами бездомных.

10

«Бездомники» приехали все разом на микроавтобусе, снятом на утро их новыми квартиродателями. Это случилось в солнечную июньскую субботу, слегка туманную из-за утренней жары и прошедшего ночью дождя. У домов уже собрались хозяева: кто — поджидая новых жильцов, а кто — чтобы посмотреть на своих новых соседей. Я почувствовала, какая все-таки у нас особенная улица, непохожая на все остальные. Ни одна улица в Лондоне, да и во всей Британии, и даже в целом мире не встречала это утро подобным образом. Что бы ни случилось впоследствии, какие бы беды это ни предвещало, Дэвид с ГудНьюсом, как становилось очевидно, добились своего. Чего-то, во всяком случае, они достигли.

11

Единственными сценами, которые я спокойно переносила в «Звездных войнах», были эпизоды без перестрелок из второго фильма «Империя наносит ответный удар». Точнее, он условно считался вторым — до появления четвертого, который занял место первого. Пару лет назад Том пересматривал видеокассеты со «Звездными войнами» по нескольку раз, одну за другой, и тогда больше всего мне пришлась по душе «Империя наносит ответный удар» — просто потому, что там можно было передохнуть от баталий, всех этих ревущих, сталкивающихся, со свистом рассекающих вакуум звездолетов. Но позже я смогла оценить эту серию по достоинству. Не знаю, как это назвать. Идея? Моральный посыл? Но какие моральные посылы могут быть в «Звездных войнах»? И все-таки что-то во мне начинало шевелиться, и тогда мне хотелось очутиться на месте Люка Скайвокера, стать осиротевшей, брошенной на произвол судьбы и учиться на джедая. Я хотела уйти от войны. Хотела, чтобы возле меня был мудрый наставник, который мог бы научить меня, как выжить в бою и что делать в последующей жизни. Я понимала, что все это ерунда, что это детский фильм, фантастика вперемешку с приключениями, а моими настоящими учителями должны быть Джордж Элиот,[41] или Водсворт,[42] или Вирджиния Вулф.[43] Но ведь в том-то и был смысл, не правда ли? Когда у тебя не хватает времени и сил на Вирджинию Вулф, приходится отыскивать таинственный смысл и утешение в «Звездных войнах», которые смотрит твой малолетний сын. И в результате тебя тянет стать Люком Скайвокером, потому что ты не знаешь, кем еще быть.

12

Когда английские футбольные фанаты устроили потасовку на каком-то мировом кубке, я спросила Дэвида, почему в газетах обсуждают одних англичан, а не, скажем, шотландцев. Он объяснил, что в отказе шотландских фанов дурно вести себя на чемпионатах проявилась скрытая форма агрессии: они испытывали к нам настолько лютую ненависть, что, хотя у некоторых шотландцев и чесались руки, они воздержались от драки, чтобы показать, насколько они лучше нас. Так вот, Молли становилась ярко выраженным шотландцем в нашей семье. После того как Том ударил отвратительного Кристофера, она изо всех сил старалась выразить расположение к отвратительной Хоуп. Теперь Хоуп ежедневно заглядывала к нам после школы, вместе со своим отвратительным запахом, которым постепенно пропитывался наш дом. И чем сильнее и невыносимее был запах, тем настойчивей приглашала Молли свою новую подружку прийти на следующий вечер. Видимо, таким образом она хотела вынудить Тома раскаяться в содеянном. Я серьезно задумалась насчет душевного здоровья Молли. Не многие восьмилетние девочки способны были выносить такие тяготы лишь затем, чтобы продемонстрировать брату свое моральное превосходство.

13

«Без любви я ничто» — пела Лорин Хилл в двенадцатый, семнадцатый, а потом и в двадцать пятый раз на CD-плеере Дженет, а я каждый раз думала: да, совершенно верно, это про меня, точнее, про то, во что я постепенно превращаюсь — в ничто, пустое место, безвольное, потерянное и покинутое существо. Вот почему коробка Дэвида сразила меня наповал. Нет, сразило меня вовсе не то, что мой муж, оказывается, по-прежнему хранил трогательные воспоминания о дне нашего бракосочетания, а то, что я какой-то частью своей вдруг ощутила собственную духовную смерть.

14

Безумный Брайен, Безнадега Номер Один, был записан ко мне на прием в понедельник первым, и вид у него был неважнецкий. Я понимала, что приемная доктора — не подиум и не место, куда приходят блеснуть внешним видом, и все же Безумный Брайен подозрительно заметно опустился со времени нашей последней встречи, которая случилась недели три назад. Под плащом у него, похоже, была пижама, он был небрит, волосы всклокочены, лицо какого-то серого, свинцового оттенка, дыхание — см. картотеку, ящик «Агрокультура-Алкоголизм».

15

Впервые за долгие месяцы я зашла в книжный магазин — за подарком отцу на день рождения. Я не имела представления, что собираюсь купить, да он и сам не знал, чего хочет, не питая определенных книжных пристрастий. Так что я просто бесцельно скиталась вдоль полок. Раньше я частенько заскакивала в книжный и неплохо здесь ориентировалась, но теперь просто смутно паниковала. Я выбрала роман молодой писательницы и прочитала аннотацию на обложке: возможно, мне бы это понравилось. Я уже наполовину осилила «Мандолину капитана Корелли», когда съехала от Дженет, и, хотя на этом и застряла, оставалась надежда, что в новом тысячелетии я доберусь до другой книги. Но когда я попыталась решить, подойдет ли мне эта книга, в моем ли она вкусе, я внезапно поняла, что, похоже, навсегда утратила эту способность — решать и определять что-то для себя. Откуда мне знать, будет это мне интересно или нет? Мне, например, нравится массаж — когда мне разминают плечи. Я бы охотно провалялась неделю у бассейна, греясь на солнышке и подремывая. Еще меня бы несказанно порадовал большой холодный джин-тоник, после которого предстоит длительное безделье. Еще бы неплохо шоколаду. Но книга… Этот роман повествовал о чернокожей девушке, которая вследствие политических преследований вынуждена была покинуть свою африканскую родину и поселиться в Бромли, где влюбилась в молодого белого расиста-скинхеда, балетного танцовщика. «Перед вами „Billy Elliott“ в сочетании с „White Swans“ — это новая история „Ромео и Джульетты“» — гласила аннотация на задней обложке. Я поставила книжку на место — не потому, что эти слова производили кичливое впечатление, а потому, что лично меня никто не вынуждал покидать африканскую родину и я даже не жила в Бромли. В самом деле! Вот логика, которая помогала мне сохраниться. Но чем я тогда отличаюсь от Поппи, нашего семейного кота, погибшего под колесами на дороге, сплющенного, как… избавьте меня от необходимости описывать подобное зрелище. Правда, в отличие от него, я пыталась оставаться в трехмерном пространстве, избегая двухмерности, и все еще не выпустила кишки наружу. Но Поппи нравилось, когда его гладили, — вот и я обожаю массаж. Поппи любил рыбу, а я — шоколад. Поппи тоже любил нежиться на солнышке и отложил бы книжку обратно на полку по той же самой причине: поскольку все происходящее там его совершенно не касается. Меня так потрясло это сравнение, что я тут же, не медля ни минуты, купила книгу, не успев даже выбрать подарок отцу. Я не хотела превращаться в домашнее животное. Я не желала этого.

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE