READ FREE — лучшая электронная библиотека
Писатели
АБВГДЕЁЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЪЫЬЭЮЯ

Главная
Дом утраченных грез (House of Lost Dreams)

Дом утраченных грез (House of Lost Dreams)

звездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвездазвезда
Рейтинг книги:  0.0  Оценить книгу

Впервые па русском – один из знаковых романов мастера британскою магического реализма, автора таких интеллектуальных бестселлеров, как «Зубная фея» и «Курение мака», «Скоро будет буря» и «Правда жизни».
Майк и Ким Хэнсон пожертвовали всем в своей жизни, чтобы осуществить давнюю мечту – поселиться на заброшенной вилле на крохотном греческом островке. Но почему все, о чем они только ни подумают, сразу воплощается – змеи, скорпионы и тропические бури? Кто наблюдает за ними от руин монастыря, сохраняя абсолютную неподвижность? И не сам ли древний святой бродит в железных башмаках по горным тропинкам, безжалостно насаждая справедливость?

Автор: Джойс Грэм

Скачать книгу Дом потерянных грез: doc | fb2 | txt


Дом Утраченных Грез

Мартину и Дэвиду, с такой безропотностью терпящим самое невыносимое из созданий – старшего брата

От автора

Выражаю благодарность Дэвиду Гроссману за профессиональную помощь и дружбу.
Прекрасным писателям и художникам, ободрявшим меня: Молли Браун, Джиму Бернсу, Сторм Константайн, Марку Моррису, Киму Ньюмену, Нику Ройлу, Мэри Скотт и Иэну Уотсону.
Моей жене, Сью Йонсен, заботящейся, чтобы я имел возможность писать.
А также вдохновившему меня Георгосу Сеферису с извинениями за неуклюжий перевод его стихотворения.
И наконец, той, кого и сейчас вижу чудесным образом сидящей за моим окном и которая дала мне больше всех.

1

В бухте затерянной,
как голубка белой,
мы жаждой томились в полдень,
но была солона вода.

На песке золотом
мы ее имя писали.
Но морской ветерок
буквы стер.

Сколько нежности, страсти,
Вдохновенья – казалось,
в нашей жизни – но мы ошибались!
И мы нашу жизнь изменили.
Сеферис [1]

2

По-эдемски яркая, толстая, переливающаяся всеми оттенками зеленого змея висела на нижних ветках смоковницы, растущей за домом, и лениво, самодовольно смотрела на замершую Ким. Она по ошибке приняла ее за кусок болтающегося пластикового шланга. Ким медленно отступила назад, отказавшись от намерения устроить уборку в сарае.

3

Кто они, эти храбрые англика? Что привело их сюда? И по какому праву они решили поселиться в этом доме?

Этот дом!

Каждый день он наблюдал за ними. Теперь они там устроились и уже теряют осторожность. Мужчина надолго оставляет женщину одну: или уходит в деревню, или с какой-то таинственной целью постоянно плавает на лодке к скале, туда-сюда. И каждый день он внимательно следит за ними. Он мог таиться на склоне позади дома, и они не знали, что он наблюдает за ними.

4

– Мне показалось, из насоса идет соленая вода, – сказал Майк.

Ким кивнула:

– И мне так показалось пару дней назад.

Они сидели под виноградным пологом и завтракали черными маслинами, сыром и салатом.

– А почему ничего не сказала? – поинтересовался Майк.

– Не хотела, чтобы ты думал об этом. Стоит только задуматься, и все начнет казаться соленым.

5

Наутро после ночи бурного восторга Ким проснулась странно подавленной. Майк встал рано и отправился на лодке ловить рыбу. Она положила руку на простыню в том месте, где он спал, не в силах объяснить себе, откуда у нее это чувство.

Ночью они любили друг друга под удары грома, несшиеся с моря. Она настояла на том, чтобы окно оставалось открытым. Позже крыша начала протекать, так что пришлось искать ведро и подставлять его под капель. Она проснулась от свежего, прохладного после грозы воздуха, льющегося в окно. Куснула Майка в мочку, чтобы снова возбудить в нем желание. Он сонно улыбнулся. Это было наслаждение, которое убивал будильник, когда они работали в Англии.

6

Жизнь в доме начала приобретать неизбежную размеренность. На небе всходило и заходило солнце. Ритм жизни острова смирял пульс и диктовал сердцу, как ему биться, словно золотая луковица часов гипнотизера, раскачивающаяся перед их глазами. И Майк с Ким полностью подчинились ему.

7

Они остались жить в этом доме, глупые англичане! Пусть толчки и продолжались всего полминуты, но они не выбежали из дома, пока все не закончилось. Они сумасшедшие, эта молодая пара. Он совершенно их не понимал.

Они не занимались никаким делом. Плавали, как рыбы. Совершали долгие прогулки без всякой видимой цели. Какой человек будет ходить не за чем-то, а просто так? Что за странная трата сил и энергии? Сперва он думал, что они направляются в определенное место, что они знают что-то такое, что у них есть какая-то тайна. Может, они археологи и знают о каких-то сокровищах. Он слышал об археологах, приезжавших из Парижа, и Стокгольма, и Франкфурта, чтобы выкапывать всякие камни в оливковой роще у моря.

8

Среди ночи Майк проснулся весь в поту. Дернувшись, сел в постели среди окружающей тьмы. Ким, спавшая рядом, перевернулась на спину. Пробормотала:

– Что случилось?

– Скорпионы.

– Что?

– Скорпионы. В комнате скорпионы. Они выползают по ночам.

Ким внезапно села. Только что ей снились скорпионы. Она ничего не сказала об этом.

9

Лишь когда пылающее солнце скрылось за скалистым островком, торчащим из моря, Ким забеспокоилась. Ужин для Майка был готов, в вечернем воздухе разносился запах чеснока, бутылка вина была открыта. День прошел на удивление спокойно, только один раз ее потревожили: молодая немецкая пара обратилась к ней за помощью – наступили на морского ежа. Она показала им, как в таких случаях поступают греки: намазала им подошвы зубной пастой, чтобы колючки немного вытянуло, а потом удалила их пинцетом. Немцы поблагодарили ее, но, уходя, так морщились, словно им выдернули не колючки, а ноги.

10

Это действительно стоило того, чтобы прятаться в кустах! Все подсматривать да ожидать! Он с удовольствием просидел бы здесь еще год, чтобы своими глазами увидеть, как Лакиса гонят из его собственного дома. Ему пришлось сорвать с себя шейный платок и заткнуть себе рот, просто чтобы не было слышно, как он хохочет во все горло. Он едва не выдал себя, катаясь в кустах и колотя кулаком по земле. Беги, Лакис, дурак! Беги, нелепый старый мошенник!

11

Шагнув из лодки, Ким наклонилась к воде, чтобы сполоснуть глаза. Потом стала подниматься на берег; между пальцами ног застряли водоросли цвета крепкого чая. Тут она увидела пастуха, стоявшего в тени толстого ствола смоковницы, и остановилась. Его овцы паслись позади дома.

– Простите, – сказал он вежливо. – Вы имеете право.

12

В больнице Майк узнал новое греческое слово.

– Трелос. Они считают, что я трелос, чокнутый. Врач Думает, что я чокнутый, усатая медсестра думает, что я чокнутый. Другие пациенты и их родственники – и все смотрят на меня с этим невозможным состраданием.

Ким забрала «рено» из Палиоскалы. Большую часть вмятин выправили и закрасили краской с кремовым оттенком, немного отличавшейся от изначальной белой Майку так не терпелось поскорей покинуть больницу, что он ждал Ким, сидя с вещами на крыльце. Завидев ее, он повеселел и замахал рукой в гипсовой повязке. Все больные поставили свои автографы на гипсе, и Майк теперь изучал по ним греческий алфавит.

13

Поживите без воды под рукой и поймете подлинную ценность водопроводной трубы и обыкновенного крана. Каждые несколько дней Майку и Ким приходилось заново открывать для себя то, что всю жизнь воспринимали как не требующее доказательства. Вода есть основа основ.

Они восполняли ее запас; бережно расходовали ее при готовке, старались пить поменьше и обходиться всего пригоршней, чистя зубы. Выжженный пейзаж середины лета одобрял подобное самоограничение. Вода из церкви Девы Непорочной искрилась у горлышка канистры. Майк, у которого одна рука еще была в гипсе, пока не мог взвалить на себя каторгу ежедневных поездок за водой. Ким рассказала ему, что одалживалась водой у солдат, но и отбила у него охоту обращаться к ним, усомнившись, что она у них свежая, поскольку хранится в цистерне. Возможно, это было и так; но, главное, она не хотела, чтобы у него с ними наладились какие-то отношения.

14

Дозорный встал рано и наблюдал за морем, стоя на гребне горы. Майк убедился в этом. Серая, неизменная фигура, надежная, как флюгер.

Когда появился Манусос со своей отарой, Майк уже был готов. У пастуха на плече висела холщовая сумка. Он был мрачен, словно не выспался; хотя иным Майк его и не видел. Под суровой, мужественной внешностью скрывалась душа, способная радоваться жизни, а под огромными топорщащимися усами – выразительные губы. У Манусоса была привычка морщить их или по-особому двигать ими, прежде чем высказать свое мнение по любому конкретному вопросу. Как, например, сейчас.

15

Ким добралась до аэропорта, когда едва начало темнеть. Только что приземлившийся самолет как раз катился, подпрыгивая, по посадочной полосе. Громко скрипели тормоза. В воздухе повис запах выхлопных газов и плавящейся резины покрышек. Стоя у ограждения возле посадочной полосы, она заметила Никки среди бледнокожих британских туристов, неровной цепочкой идущих по горячему гудрону к похожему на сарай помещению для прибывших пассажиров.

16

Ким договорилась в уютной, но скромной деревенской гостинице в Камари, что Никки поселится у них. Никки оскорбленно запротестовала:

– Но я думала, что буду жить у вас!

– У нас нет места; и, поверь, тебе не понравится спать на полу среди скорпионов.

Низенькая толстая хозяйка семейной гостиницы «Аполлон» встретила Никки с распростертыми объятиями, похлопывала ее по щекам, суетилась, показывая ей безукоризненно чистую комнату с видом на освещенную церковь Девы Непорочной. Ей замечательно удавалось не обращать внимания на то, что Никки дулась и не разжимала рук, скрещенных на груди.

17

Манусос сдавленно закричал и очнулся от старого кошмара. Солнце уже перевалило зенит. Козел рядом перестал жевать жвачку и удивленно уставился на него. Пастух с трудом разлепил веки. Платок съехал с головы. Взгляд козла заставил его смутиться своего глупого вида. Он сел, швырнул в него камнем, и животное отошло.

18

На вторую ночь после приезда Никки Майку приснился дурной сон, и он проснулся; было еще темно. Ким пошевелилась, но продолжала спать. Едкий свет луны сочился сквозь щели в старых деревянных ставнях, как эктоплазма, влажный, злокачественный и алмазно-яркий. Сна не было ни в одном глазу.

19

Майк греб. Никки расположилась на корме лицом к Майку. Ким устроилась на носу, свесив босые ноги над самой водой, и смотрела вперед. Уключины на греческой лодке были приспособлены для гребли стоя. Хотя рука у Майка была еще в гипсе, он твердо заявил, что станет на весла. Он был в одних шортах; мускулистый торс блестел от пота.

20

Майк пытался объяснить Никки, как он понимает миф об Орфее.

– Орфей сходит в царство мертвых. Покоряет своим пением владык смерти, они разрешают ему вернуться на землю с Эвридикой. Но при условии, что он не обернется и не взглянет на нее. Он уже почти вышел, но в последний момент нарушает запрет и оборачивается. Слишком поздно: она обращена в соляной столп.

21

– Давай уедем отсюда, – сказал Майк.

Они, как обычно по утрам, купались, сгоняя сонливость в обжигающе холодном море. Бледно-желтый диск солнца наливался с каждой секундой. Ким только что вынырнула, вода струилась по ее лицу, сверкала на обнаженной груди. Она вытерла глаза, удивленно глядя на него:

22

Послеполуденный зной тяжелым одеялом лежал на море. Лодка, оставленная на глубокой воде, сонная и неподвижная, была приклеена к собственному отражению; якорные веревки обвисли за ненадобностью сопротивления. Воздух был несвеж и горяч, как дыхание спящего.

Майк, Ким и Никки, подстелив под себя полотенца, лежали в жидкой тени одинокого тщедушного деревца на сухой полоске пляжа между садом и неподвижным морем. Открытая бутылка красного вина была, поскольку вино слишком нагрелось, опустошена только наполовину. Неподвижность выпарила их до полубессознательного молчания. Они доходили на медленном огне; мысли еще вяло варились, хотя пузырьки слов не поднимались на поверхность.

23

Так что же произошло? Приехала еще женщина, и это сулило неприятности для всех них. Будто мало того, что в этом доме жил дух шлюхи-баламутки.

Иногда Манусос смотрел с горы на дом и на бестолковый сад перед ним с полуодичавшими кошками, охотящимися в кустах; курами, копошащимися в пыли; ослом, щиплющим траву; голубями, взлетающими и садящимися обратно на крышу… Все они оставляли трепещущие следы в саду, извилистые, витые, спиральные, перекрещивающиеся следы, которые читал Манусос. Сад был для него как карта судьбы.

24

Майк распахнул ставни в комнате Криса, и гильотина солнца разрезала темноту. В комнате было не продохнуть: пахло сном, шибало в нос потом и сладковатой вонью перегара. На ночном столике под включенной лампой лежали громадный ключ и грязные скомканные драхмы. Крис разлепил веки, посмотрел на незваного гостя и снова закрыл, почувствовав позыв к рвоте.

25

– Она взяла лодку и поплыла на остров, – сказала Ким Крису, когда тот появился вместе с Майком.

Крис посмотрел на торчащий из моря скалистый островок, оценивая расстояние.

Майк что-то почувствовал в голосе Ким и сказал:

– Крис видел человека, объятого огнем.

– Неужели? – отозвалась Ким. – Ладно, спроси его, что он хочет, кофе или чай.

26

Время пребывания Никки в Греции подошло к концу. Она должна была улететь завтра рано утром. Крис, успешно выполнив свою миссию, вылетая в то же время местным рейсом до Афин, а оттуда ближайшим рейсом домой.

Прощальный обед договорились устроить в половине девятого вечера накануне отлета у Райги, в его ресторане на крыше. Они встретились в кафе на площади, собираясь выпить аперитив, прежде чем идти к Райге. Никки сражала наповал. Зацелованная солнцем, держащаяся непринужденно, она вызвала переполох среди официантов своим коротеньким платьицем, открывавшим бескрайние песчаные пустыни ее длинных загорелых ног. По сравнению с ней Ким выглядела несколько строго и притом богемно; Майк взглянул на нее и понял, что она тоже это почувствовала. В противоположность Никки Крис поменял свое яркое оперение на черные рубашку и штаны, в которых, взвинченный и обливающийся потом, появился несколько дней назад. Видимо, давал понять, что его каникулы закончились. Хотя после непонятной схватки Криса с Никки на том островке мир между ними восстановился, от Майка не укрылось, что Крис внутренне напряжен и нервничает.

27

Оставив Никки в церкви, Ким пошла на площадь. В одной из открытых таверн играли музыканты. Ослепительный свет резал глаза. На море поднялся ветер, гоня волны к берегу. Он хлопал скатертями в тавернах и вымел посетителей из прибрежных ресторанов, Ким села в пустой таверне на противоположной стороне площади и заказала порцию метаксы.

28

Настала третья ночь в Доме Утраченных Грез после того бдения Ким на горе, когда Манусос отвел ее назад. Луны не было. Майк сидел под виноградным пологом в круге тусклого желтого света от лампы-молнии. Тусклым свет был оттого, что стекло лампы почернело от копоти, а Майк не позаботился его отчистить. Геккон на побеленной стене у него за спиной поймал крупного мотылька и челюстями отдирал ему крылья.

29

Прошло три недели. Ким по-прежнему тщательно сохраняла дистанцию. Нелепое молчание дошло до предела напряженности, прежде чем было прервано, но его место заняла новая скупость общения. Общения, ограниченного наводящей тоску прозой жизни, примитивного, утилитарного. Все нематериальное, касавшееся душевных отношений, было полностью исключено из любого разговора. Происходил обоюдный обмен обесцененной валютой слов, конкретных, формальных и элементарных. Никакой игры, яркости, метафоры, иронии или чувства – ничего этого не было в том, что они теперь говорили друг другу.

30

Он пьет, но нет ему облегчения. Это верный способ потерять душу. Есть демоны, живущие в горе, и демоны, живущие в бутылке, и если он зайдет слишком далеко в своем пьянстве, то перестанет быть другом себе.

Будет не в состоянии бороться, когда день настанет.

Почему? – думал Манусос. Почему? Почему ты позволил ей уйти в тот день, когда я привел ее сверху и в сохранности передал тебе? Когда я сделал это, ты все же отпустил ее. Я нашел ее там, на горе, лунный холод на ее прекрасной коже, звезды на плечах, как платок. Она напугала меня. В ее глазах было что-то нездешнее. Какой-то дух с гор или с луны вселился в нее. Ее взгляды заставляли меня дрожать; приходилось отворачиваться, чтобы она не видела, как трясется у меня рука. Но я привел ее к тебе. И все же ты дал ей уйти! Тоже испугался, Микалис? Испугался, как я?

31

Ким уснула, но часа через два ее разбудил грохот: что-то упало в патио. Это Майк, вдрызг пьяный, вернулся из рок-бара «Черная орхидея». Теперь по вечерам, в ультрафиолетовом свете бара, он накачивался дорогим импортным пивом и надоедал тем из туристов, которые готовы были с тоской прикидываться, что слушают его пьяное бормотание, заглушаемое громкой музыкой. Когда он вот так будил ее, злость, поднимавшаяся в ней, долго потом не давала ей снова уснуть.

32

В то утро Майк проснулся в диком похмелье. В уборной во дворе он обнаружил на сиденье скорпиона и раздавил его башмаком. Когда он качал воду в ведро, чтобы ополоснуть туалет, сухой насос скрежетал у него в голове. Он вернулся в патио, сел под виноградным пологом, выпил стакан узо и почувствовал облегчение. Это притупляло последствия вчерашнего пьянства.

33

Майк проснулся от стука ставен. Разлепил слипшиеся веки. Солнце, процеженное через виноградную листву, текло сквозь щели ставен в комнату, свежее и бодрящее, как лаймовый сок. Снаружи раздался крик: «Восстань!»; Майк сел в постели, голова от резкого движения словно взорвалась. Ким дома не ночевала. События вчерашнего вечера разом обрушились на него. Как если бы он открыл шкаф и все содержимое посыпалось бы ему на голову.

34

Позднее в тот же день появилась Ким. Майк лежал в патио на скамейке, забывшись беспокойным сном или, скорей, находясь в некоем промежуточном состоянии между сном и бодрствованием. Ее тень легла ему на лицо. Когда он открыл глаза, она сидела, откинувшись на спинку стула и глядя на него.

35

С того места на горе, где стоял его дом между деревней Камари и увенчанным крепостью городком Лиманаки, Манусос мог видеть если и не сам домишко, где жили Майк и Ким, то бухту; был ему виден и заброшенный монастырь на пальце мыса вдали. Так что каждый вечер, скинув башмаки и стянув носки, он босиком усаживался в старое кресло и устремлял взгляд на крохотную фигурку, глядящую в море.

36

На другое утро Майк уже встал и ждал в патио, когда мимо дома молча прошел по мелководью рыбак с острогой. Майк почти не спал в эту ночь. В короткие мгновения, когда он забывался сном, ему виделся пастух в чудовищном обличье, а когда проснулся, дверь в комнату была нараспашку. Ким спала. Она вернулась домой среди ночи и не стала будить его.

37

Майк проснулся в своем спальном мешке; все тело болело, от голода сосало под ложечкой. После того как они кончили танцевать – урок продолжался часа три или четыре, – Манусос велел Майку сесть и следить за овечьей отарой. Он не сказал, зачем это надо делать. Майк знал, что на материке водятся волки, но не слышал, чтобы они встречались на острове. Наверно, лиса может утащить ягненка.

38

В лавке Кати Ким, Кати и Мария собирали упавшую керамику, уцелевшую и осколки разбившейся. Только что несильные подземные толчки, продолжавшиеся не дольше четырех секунд, сотрясли лавку. Хотя женщины почти не почувствовали толчков, их силы оказалось достаточно, чтобы незакрепленные стеллажи задрожали и несколько ваз грохнулись на пол.

39

Во вторую их с Манусосом ночь в горах Майк окончательно уверился, что рядом, в окружающей темноте кто-то есть. Хотя он больше не ощущал боли голода, без еды его чувства притупились, а почти постоянные танцы окончательно истощили его силы.

Как и в первую ночь, они разожгли благовонный костер, и опять, как и в первый раз, Манусос велел ему стеречь овец. Майк набросил на плечи спальный мешок и сидел, глядя на угасающий огонь. Яркий прожектор луны в небе заливал светом склон перед ним. Ничто не могло остаться незамеченным в этом свете. Несколько раз у Майка возникало странное ощущение, что причудливые растения и кактусы набухают, впивая ночной воздух, и тянутся к лунному свету. Однако он гнал от себя эти секундные видения, считая их следствием усталости и голода.

40

Невероятно! Просто невероятно! Полное ощущение, что земля крутится под ногами. Он мог ускорить или замедлить ее вращение, ускорив или замедлив шаг. Но, кроме того, неприятно зудели указательные пальцы, направленные к земле, доставляла неудобство и скрюченная поза. Манусос едва не вывернул ему пальцы, показывая, как нужно правильно их держать. Майк танцевал этот танец уже больше двадцати минут. Мышцы ног болели, указательные пальцы жгло, но танец так пьянил, что не хотелось останавливаться.

41

Майк отсутствовал уже третью ночь, и Ким начала серьезно беспокоиться. Ее тревога постоянно росла. Первой ее реакцией на исчезновение Майка было раздражение его ребяческим поведением. Она знала, что он считает, будто она флиртовала с Георгосом, официантом, в отместку за его связь с Никки, хотя он не имел никакого представления о том, что было или чего не было той ночью. И, в свою очередь, ответил тем, что всю ночь где-то шатался, не вернулся домой.

42

Майку не терпелось спуститься с гор. Он предвкушал еду, пиво, сигареты – все, чего был эти дни лишен. Манусос позволил наконец-то нарушить пост и достал из того же пакета несколько черных оливок, каких он отведал в первый день их с пастухом пути в горы. Они обожгли нёбо, как лимон. Спустя несколько минут желудок свела боль.

43

Когда Майк почувствовал, что у пастуха и старой карги нет абсолютно никаких шансов догнать его, он скинул рюкзак и присел на камень. Порывшись на дне рюкзака, нашел сигареты, на которые Манусос наложил запрет. Прикурил, поднеся спичку дрожащими пальцами, глубоко и с наслаждением затянулся. Жаль, что не подумал положить в рюкзак пару бутылочек пива.

44

Майк отсутствовал уже четвертый день. Ким старалась гнать от себя паническую мысль, что может больше не увидеть Майка. Прежде она никогда не ощущала, как далек родной дом. Никогда еще эта страна не казалась ей такой чужой. Она не знала, с кем поделиться своими страхами, что вообще говорить. Она находилась в чужой стране, где у людей было иное понимание вещей. Надо было самой принимать решения, и это висело над ней дамокловым мечом.

45

Была уже полночь, когда Майк вылез из такси и пошел по тропинке вдоль берега к Дому Утраченных Грез. Когда сквозь кусты изгороди замелькал огонек масляной лампы, сердце его учащенно забилось. В нерешительности он остановился у ворот, глядя на дом.

Ким была в патио. Не замечая его, она сидела в кресле, читая журнал в тусклом желтом свете лампы. Он прошел в ворота, она услышала, как они со стуком закрылись за ним, и подняла глаза от журнала.

46

Манусос гнал отару с гор, мимо дома, покинутого англичанами, и дальше вдоль берега. Конец лета был близок. Он чувствовал его запах в воздухе, в дыхании ветра. Пастух всегда улавливал такие вещи на несколько дней раньше других. Было по-прежнему жарко, но уже поворачивало на осень.

Примечания

Наверх

О проекте Реклама на сайте Вконтакте Livejournal Twitter RSS

Система Orphus:  1. Нашли ошибку в тексте  2. Выделите её мышкой  3. Нажмите Ctrl + Enter
Система Orphus

© 2008–2015 READFREE